Негритянкой! Мальчишка кричит на весь коридор. Я не могу простить себе происхождения и эти обидные названия. В Ассане я пытаюсь покончить с этим прошлым, открывая страсти древних земель и встречаясь с теми, кто осмелился оскорбить меня из-за моего цвета кожи.
Никто из незнакомцев не двигался, а я смотрела на них и чувствовала, как приоткрывается рот в немом изумлении.
Одеты они были в шубы из какого-то меха разных цветов, сшитые лоскутами друг с другом. Никакого общего фасона, всё вразнобой, но добротно — такое прослужит своему хозяину очень долго. Шапки на головах из тех же лоскутов и лица… Обычные человеческие лица перемежались с уродливыми клыкастыми мордами, да и ростом эти краснокожие были высоченного. Чуть мерцающие жёлтым глаза и общий грозный вид пугал.
— Орки, — изумлённо прозвучало рядом со мной.
Не успел он договорить, как до нас долетели многочисленные изумлённые крики людей с другого конца стоянки.
А секунду спустя я увидела тех, кто вызвал столь сильные эмоции у бывших соседей: два огромных мамонта неспешно вынули из тумана и встали позади этих странных людей (нелюдей) и грозно взревели.
Мохнатая, свалявшаяся шерсть свисала чуть не до земли. Бивни животных были такой устрашающей длины, что даже мне становилось не по себе от одной только мысли, что эти боевые древние слоны могли на них безжалостно кого-нибудь насадить и порвать на части.
Я подняла боккен в боевую позицию, готовая сражаться.
— Внучка! — воскликнула бабушка, вышедшая из палатки. Я бросила на неё мимолётный взгляд и шикнула:
— Бабушка, ну-ка, не высовывайся. Сидите там тихо!
Баба Надя резко замолчала и скрылась в недрах хлипкого сооружения. Слабая защита. Вообще никакая.
Один из окруживших нас местных жителей, выступил вперёд и откинул капюшон. Свет раннего утра позволил разглядеть полностью седого старика с голубыми прозрачными глазами. Он произнёс очень громко, на языке смутно знакомом, но всё равно для меня совершенно непонятном:
— Vakumi! — крикнул он нам и показал жестом, чтобы мы опустили оружие, — dauvni vapani!
— Он говорит сложить оружие! — послышался крик, и я узнала в нём голос Арнольда Акакиевича.
Ну у него и лужёная глотка! Жить захочешь, наверное, еще и не так заверещишь.
Резко выдохнув, опустил руку, но класть на землю боккен не стала. Посмотрим, что будет дальше."
"В голове метались сотни вариантов развития событий. И во всех из них я бесславно погибаю. Умирать, что-то не хотелось. Может, всё же, эти люди не желают нам зла? Время покажет.
