Князь Путивльский, вечный капитан, гонится за крадеными кораблями. Война за проклятые моряки вдохновляет каталонскую компанию и сенешаль Ла-Рошели, а Морские гезы представляют свои собственные подразделения — Флибустьер и Корсары. На шумерском лугалье искатели приключений отваживают стражей народов моря в поисках скиф-Эллина, а Букелларий удерживает порядок под британским флагом. В центре событий находится капитан, не знающий поражения — казачий адмирал.
На наш отъезд если и обратили внимание, то всего лишь позавидовали.
Наш лагерь был на холме. Мы спустились по противоположному склону и рысью поскакали вдоль него. Преодолеть надо было километров семь. Когда выехали на открытый участок, увидели, что ассирийская армия пошла в атаку. Заболоченный участок оказался длиннее, чем я предполагал. В одном месте даже хотел срезать по прямой, но не рискнул. Болото, даже в такой засушливой местности, территория непредсказуемая. Обогнув его, поскакали еще быстрее."
"Вражеский лагерь тоже был на холме. Там расхаживали слуги и рабы, не обращая на нас внимания. Наверное, приняли за своих союзников, спешащих на подмогу. Я перевел Буцефала на шаг, чтобы отдышался, отдохнул перед атакой. Так мы и проехали не спеша и плотным строем мимо холма.
Сражение шло полным ходом. Две фаланги сошлись, зажав между собой верблюдов с наездниками. Впрочем, дромадеров осталось мало. Несмотря на то, что были защищены кожаными доспехами и толстой шкурой, большую их часть закололи, наверное, копьями. К стонам, воплям, звону оружия добавился рев верблюдов. Он напоминал протяжное рыгание, словно кто-то выблевывает целое ведро жратвы и выпивки. Мне сразу вспомнились римские пиры.
Вражеская конница тоже стояла позади своей фаланги. Ждала, наверное, когда закончатся верблюды, чтобы подключиться к битве. На нас смотрели без страха, приняв за своих. По их мнению, чужие с той стороны не могли приехать. Здесь все еще не прижились маневры. Атакуют прямо и лишь иногда буквой «Г» во фланг.
— В атаку! — командую я и пришпориваю Буцефала.
Мой отряд набирает скорость, растягиваясь в ширину. Вражеские всадники и пехотинцы из последних шеренг, не самые отважные люди, скорее, самые предусмотрительные, начинают нервничать, не понимая, что происходит. Самые умные сваливают с нашего пути, подгоняя лошадей. Их примеру следуют остальные.
Я вгоняю пику в правое плечо всадника-лучника, который пытается развернуться мне навстречу. Он роняет лук, отшатывается. Проскакиваю чуть дальше и колю его лошадь сверху в незащищенную шею. Конь от боли встает на дыбы и скидывает всадника, после чего пытается рвануть вперед, но застревает, мешая развернуться другим. Я бью пикой в шею другому лучнику, промазываю и от неожиданности роняю оружие. Прям, как новичок в первом бою. Тут же выхватываю саблю и начинаю рубить направо и, привстав на стременах, налево, закрываясь щитом, усиленным шкурой медоеда.
