В глубокой лесной тени скрываются два зеленых огня — глаза младшего сына. Астра, его сестра, борется за свою жизнь, а он остается рядом, надеясь на то, что его любовь сможет исцелить её. Внутри кипит непонятная жара и холод, но Кит не замечает этого — он лишь молится за сестру, чувствуя в себе силы противостоять болезни....
Вот тут-то я и поняла, что попал в беду человек. Дикие лошади в этих местах отродясь не водились.
— Идём, надо посмотреть, что там, — тихо сказала мальчишке и сделала шаг туда, откуда доносилось ржание.
— Может не надо? Не ходи, мама! — Кит вцепился в подол платья и жалобно заскулил. В глазах плескался отчаянный страх, а маленькие пальчики дрожали от напряжения.
— Представь, что я попала в беду, но меня не спасли, потому что побоялись подходить? — я присела перед ребенком и посмотрела в глаза. — Кит, там кому-то нужна помощь.
— А если он плохой? Если разбойник?
— А если нет? — я улыбнулась. — Милый, мы не можем знать, хороший он или нет, пока не увидим или не спросим, понимаешь? Если плохой, то позовём Адама. Он вызовет стражу. Но помочь надо, понимаешь?
— Понимаю, — грустно вздохнул Кит. — Но страшно, очень.
— И мне страшно, но со страхами надо бороться. Идём, милый. Мне может понадобиться твоя помощь.
Идти пришлось недалеко. Стоило обогнуть высокий кустарник, как мы увидели лошадь.
— Тише, милая, тише, — тихо пробормотала, выставив руки вперёд и приближаясь медленно-медленно, чтобы не напугать лошадь. Ведь у её ног кто-то лежал. Пока непонятно, мужчина или женщина. Но меньше всего мне хотелось, чтобы лошадь затоптала своего хозяина.
Лошадь замерла, дёрнув ушами. Найдя меня взглядом, чуть наклонила голову вперёд. Прислушивается.
— Не бойся, я хочу помочь, — чуть громче сказала, подходя совсем близко и потянувшись к морде лошади.
Отведя лошадь на безопасное расстояние, я привязала её к дереву и бросилась к человеку, тело которого полностью скрывал чёрный плащ.
Откинув ткань, я ахнула, одёргивая руку, как от огня. На безжизненной, бледной руке сверкало кольцо.
— Как же ты сюда попал? Что искал? Кого? — тихо спросила, убирая плащ с лица.
Мужчина довольно молод, лет тридцати, и красив. Не смазлив, нет. Мужественное лицо с густыми бровями, прямым, крупноватым носом и пухлыми губами. Бледную щёку пересекала тонкая полоска застарелого шрама, которая придавала лицу мужественности. Этакая изюминка.
