Автор
В новой истории о романах и музыке, вы попадете в шок: обычный водитель слушает классику, но случайно находит странную волну с загадочной фразой. Атмосфера вызывает неодобрение и изумление, создавая непредсказуемый мир.
Держа на руках кулек с тихо сопящей девочкой, Никита помчался вперед и в конце концов увидел дом, в окне которого, несмотря на поздний час, горел свет. Парень постучал в дверь, а когда на пороге появилась пожилая женщина в платье, Слонов понял: это та, кто ему нужна, и протянул ей ребенка. А потом произнес совершенно несвойственную фронтмену «Ронди Кар» речь:
– Матушка Ирина, меня к вам послал отец Дионисий, упокой Господь его душу. Помогите, Христа ради.
До Бойска Слонов бежал, у него было столько сил, словно он хорошо выспался и поел.
Глава 35
Очнулся Слонов днем на широкой кровати, укрытый пуховой периной. С одной стены с потемневших икон на него смотрели торжественно-печальные лики святых, перед ними мерцала лампадка. В комнате висели полки с книгами, у окна громоздился письменный стол с раритетной чернильницей и томами в потрепанных кожаных переплетах.
Никита сел, продолжая оглядываться. И в этот момент в комнату вошли старушка, женщина лет тридцати пяти и крепкий мужчина. Первая села на кровать, вторая застыла на пороге, дядька опустился в кресло и без обиняков заявил:
– Будем знакомы. Я Филипп Петрович Ветров. Ты находишься в доме матушки Ирины, вдовы отца Владимира. Сам-то кто?
– Музыкант, – пробормотал парень.
– Расскажи нам, сынок, что случилось, – попросила бабуля. – Но сначала молочка теплого выпей. Коровка своя, хорошая, добрая.
Голос хозяйки дома звучал ласково, смотрела она на нежданного гостя с такой любовью, что Слон почему-то зашмыгал носом, а потом вдруг заплакал как маленький.
– Это ничего, даже хорошо, – загудел Ветров, подавая Никите полотенце. – На-ка, утрись. Это душа у тебя просыпается.
Матушка Ирина встала, обняла парня, прижала его голову к своему животу и тихо заговорила:
– Ну-ну, Господь управит.
Никита сразу вспомнил знакомый с детства девяностый псалом, на секунду ему показалось, что рядом родная мама, и он совсем отчаянно разрыдался. Филипп Петрович, матушка Ирина и женщина помоложе сидели молча. Наконец истерика Слонова стихла, и он, совершенно неожиданно для себя, рассказал незнакомым людям всю свою жизнь.
