Автор
В новой истории о романах и музыке, вы попадете в шок: обычный водитель слушает классику, но случайно находит странную волну с загадочной фразой. Атмосфера вызывает неодобрение и изумление, создавая непредсказуемый мир.
Но недавно Марфа Ильинична очнулась и пробормотала:
– Где Лена?
Елены в клинике, конечно же, не было. Зачем ей там сидеть, если мать скончалась? Дочь не выразила желания увидеть родительницу до того, как тело покойной попало к патологоанатому…
– Что весьма странно, – перебил я в этом месте рассказ Евгения.
– Да нет, – возразил полицейский. – Не всех детей отличают нежные чувства к родителям. Некоторые, наоборот, слишком сильно любят своих близких и не хотят признавать, что те мертвы. Одна женщина мне как-то сказала: «Я не пошла на похороны бабушки специально.
– Но ведь именно Елене пришлось бы хоронить Марфу Ильиничну, больше некому, тут уж голову в песок не спрячешь, – вздохнул я.
– По какой причине младшая Горкина не направилась в морг, нам не важно, – прервал меня Протасов, – главное: она туда не пошла. Отложила прощание с покойной до дня выдачи тела. Слушайте дальше…
Зато дочка Горской маялась в коридоре. Медсестра подошла к ней и сообщила радостную весть:
– Елена, Мария Ильинична очнулась, зовет вас.
– Чудо! – ахнула женщина, а затем поправила: – Меня зовут Настя.
– Ваша мама спрашивала Лену, – пояснила девушка в халате. – Не переживайте, у пациентов иногда сознание путается.
Анастасия вошла в палату и закричала:
– Это не моя мамочка!
Тут все и выяснилось…
– Завтра вам непременно надо приехать в клинику, – сказал в завершение разговора Евгений.
Попрощавшись с Протасовым, я набрал номер Бориса и услышал от него, что странные надоевшие мне эсэмэски уходят из офиса «Маник».
– Очень интересно. У них работа круглосуточная? Последнее послание вчера пришло в такое время, когда все служащие давно сидят дома у телевизоров, – пробурчал я.
– Простите, Иван Павлович, – смутился помощник, – я не смогу дать никаких уточнений. Упоминаний об этой организации нигде нет, сайтом она не обзавелась. Я позвонил по выясненному номеру, но там бесконечно занято.
– Вот радость! – воскликнул я.
Борис кашлянул.
– Иван Павлович, простите, что лезу не в свое дело, но мне думается, вам надо это знать.
– Если речь идет о господине Безумном, то не желаю слышать о нем никакой информации, – отрезал я. – Никогда!
– Иван Павлович, дело важное, – продолжал помощник.
