Автор
Дымка окутала серые московские мостовые, скользнув по молчаливым домам и ласково обняв зеленые деревья и газоны. Первый снег в городе уже предрешен - он красив лишь робкие мгновения, но уже подступает, замыкая пространство серыми подтеками и грязными лужицами, отталкивающими прохожих в теплых шапочках....
Как и все обитатели Темного Двора, эрлийцы славились жадностью и невыносимым характером плюс собственные приобретения — склонность к словоблудию и обжорству, но дело у этих прирожденных врачевателей всегда стояло на первом месте.
Едва в приемном покое возник портал, как вокруг него уже оказалось не менее четырех фигур в бесформенных черных рясах. Кто-то мягко подхватил раненого и быстро воткнул в его вену шприц со стимулятором, кто-то зачитал останавливающий кровь аркан, кто-то срезал и брезгливо сложил в пластиковый пакет окровавленную одежду наемника, кто-то мыл и дезинфицировал раны, измерял температуру, вкалывал противостолбнячную сыворотку, проверял работу внутренних органов, искал другие повреждения.
— А деньги у этого доходяги есть? Или придется штопать его в кредит?
— Штопай, только быстрее, — почти крикнула Инга, протягивая свою универсальную карточку «Тиградком».
Девушка с трудом балансировала на грани срыва. Эрлиец прищурился на громадный синяк, украшавший ее скулу, на окровавленные запястья, бледные, подрагивающие губы и улыбнулся.
— А тебе самой помощь не нужна, красавица?
— Ты будешь его лечить или нет?! — взвилась Инга. — Он же умирает!"
"— Не умрет, — отрезал брат Ляпсус и повернулся к выходу из приемного покоя.
Молчаливые монахи повезли кровать с наемником вслед за хирургом.
— Я иду с вами, — решительно заявила Инга.
— Даже и не думай, — не оборачиваясь, ответил Ляпсус. — Запрещено.
— А мне плевать на твои запреты! — Девушка вцепилась в кровать. — Можешь меня убить! Я хочу быть с Артемом!
Монахи остановились и посмотрели на врача.
— Ну что, — буркнул Ляпсус, — будем лечить или пусть живет?
— Нет! Ну пожалуйста, — Инга умоляюще посмотрела на эрлийца. — Я должна быть с ним. Пожалуйста.
