На аукционе предлагаются драгоценные руки невинной девушки, и каждая жаворонка знает о том, что продается не просто предмет, но целое состояние. В этот день, когда утром начинается аукцион, сама будущая владелица лота стесненно дрожит от предстоящего рода эксперимента.
Поднял тогда ее с колен, стер эту блядскую помаду с губ, впиваясь поцелуем, покусывая губы, а Тимур в это время, сорвав с ее прекрасного тела белье, входил сзади.
Первый оргазм Саши был на моих пальцах на ее клиторе, с членом Тимура в истекающем от желания лоне, со стонами, что я глотал вместе со своим прерывистым дыханием.
Не могу понять, что я чувствую, когда мы берем ее вдвоем. Ревную, дико, страстно. Но, когда вижу, как ей хорошо, все уходит на второй план. Все становится лишним и ненужным, теряющим смысл, когда она рядом.
Член стоял колом, сочась смазкой, сняв Сашу с члена Тимура, подхватил ее на руки, насаживая на свой стояк. А она сама кусала мои губы, цеплялась за одежду, рвала пуговицы на рубашке и стонала, так сладко, что я готов был кончить, сделав всего несколько толчков.
ТТ стоял сзади, целовал ее спину, ласкал ягодицы, я понимал, что он симулирует ее анус, поэтому входил медленно.
— Шума, девочка должна кончить еще раз, сделай так, чтоб ей было хорошо.
— Заткнись.
Увеличил проникновение, сменив угол, Александра, запрокинув голову, начала сжимать меня изнутри мышцами влагалища, при этом влаги стало еще больше, она стекала по яйцам. А я скрипел зубами, дурея, словно от убойного пойла и дури — ее страсти.
— Давай, котенок, подари нам еще один оргазм, давай, маленькая, накорми свою голодную девочку удовольствием. Чувствуешь, как член Захара входит в тебя, как до этого входил мой? У тебя такая узкая попка, такая сладкая, я потом вылижу её.
Тимур говорил пошлости, Саша задрожала в моих руках, царапая плечи, впиваясь ногтями до боли, но мне было хорошо. А когда девочка начала кончать, сжал зубы, чтоб не слить самому и не накачать ее спермой, оттягивая свой оргазм.
— Умница, девочка, вот так, такая нежная и отзывчивая.
— Тимур… прекрати… а-а-а-а… да-а-а-а-а.
— Нравится, да? Как же я могу прекратить, если тебе так нравится?
Снял ее со своего стоящего колом с бордовой от перевозбуждения головкой члена, Тимур подхватил Александру на руки, был уже голым, понес на второй этаж.
Сам снимал остатки одежды на ходу, следуя за ними. А в ее комнате, где я сейчас проснулся, все продолжилось.
— Да, вот так, котенок, иди ко мне, дай мне свою попку, разведи бедра шире, сядь на мои губы.
Я смотрел словно загипнотизированный, как в свете луны, что освещала все, что происходило на кровати. Саша стояла на коленях ко мне лицом, сжимала грудь, сидя промежностью на губах Тимура.
