На аукционе предлагаются драгоценные руки невинной девушки, и каждая жаворонка знает о том, что продается не просто предмет, но целое состояние. В этот день, когда утром начинается аукцион, сама будущая владелица лота стесненно дрожит от предстоящего рода эксперимента....
— Я не маленькая, мне скоро пять лет.
— Я люблю тебя, солнышко, до завтра.
— И я люблю тебя, мамочка.
В палату зашла молодая женщина, что-то сказала на своем языке, указывая нам на дверь. Вышли, наконец, сняла маску и перчатки, хотелось на улицу, вдохнуть свежего воздуха и уже поскорее, чтоб все началось и закончилось.
— Бак, скажи, ты знаешь, кто мой отец?
Бабуля остановилась, пришлось обернуться, прикрыла глаза от солнца, мы шли к машине, позади нас охранник.
Вчерашние намеки Тимура не давали покоя весь день.
— Ты не задавала таких вопросов с восьми лет.
— Ты знаешь?
— Спроси лучше свою мать.
— Мы не общаемся, она все еще думает, это я соблазнила её мужа, а не он пытался изнасиловать меня. Пусть думает так дальше и живет в иллюзиях.
— Это все похоже на какой-то второсортный сериал, я знаю, кто твой отец, но не говорю.
— Но ты говорила, что видела его.
— Да, было пару раз, мужчина, казалось, что он старше Лизы намного. Решила, что бандит, кожаная куртка, короткая стрижка, здоровый такой, крепкий. Мать твоя рыдала, кричала, что любит, что скоро уедет в другой город, что заживет богато.
— Что было дальше? — ладони вспотели от волнения, слушаю бабушку, а у самой пульс зашкаливает.
— А дальше он уехал, один, бросил ее и не вернулся. Лиза оказалась беременной, снова рыдала, билась в истерике, но пережила, родилась ты. Стала другой, более замкнутой, запретила вспоминать того человека, даже отчество тебе его не дала.
— Ты знаешь имя?
— Да что тебе даст имя? Зачем вообще ворошить прошлое? Не стоит оно того.
— Ты видела его? Потом видела?
Нина Павловна отворачивается, идет к машине, нервно сжимая сумочку в руке.
— Почему ты уходишь от вопроса? Тебя уже кто-то спрашивал о нем? Тимур, да? Это был он? И сказал ничего не говорить мне?
— Саша, не надо, не лезь во все это.
— Во что все? Мне ничего не говорят, вокруг тайны, мол, это неважно и не нужно.
