На аукционе предлагаются драгоценные руки невинной девушки, и каждая жаворонка знает о том, что продается не просто предмет, но целое состояние. В этот день, когда утром начинается аукцион, сама будущая владелица лота стесненно дрожит от предстоящего рода эксперимента....
Они не смогут делить меня, а я не буду стоять между ними.
ЧАСТЬ 44
Тишина давит и напрягает.
В этой вязкой субстанции слышен лишь звон приборов, шелест салфеток, монотонное тиканье часов на стене гостиной. У меня обострены чувства, я слышу все в несколько раз сильнее и чувствую острее.
Вот мужчина скребет ножом по тарелке, а кажется, что режет железом стекло, от этого мурашки бегут по коже, вот отправляет кусок мяса в рот и жует его, запивая вином.
Прикладываю пальцы к губам, меня сейчас вырвет от запаха, от вида, от всего происходящего вокруг.
— Почему не ешь? Очень вкусно, это отлично приготовленный стейк, люблю с кровью, в этом есть нечто первобытное.
Господи, с кровью! Кто бы сомневался, что это животное не любит такое.
— Зачем все это? Зачем вообще я здесь?
— У нас семейный ужин, но ты лихо так уделала Андрюшу, — Чернов улыбается, снова режет мясо, указывая на Сафронова столовым прибором.
— Сучка злобная, а такая милая девочка была.
— Я была милой дурой, а ты мной воспользовался, — отвечаю, даже не глядя на этого Андрюшу, переросток, ему сейчас уже сорок два года, а выглядит жалкой шестеркой, которая строит из себя невесть что.
Сафронов сидит напротив меня, ковыряется в тарелке, много пьет, на лбу испарина, а на щеке царапины от моих ногтей, Чернов во главе стола, улыбается так по-отечески, рассматривая нас как неразумных балованных детей.
Я не боюсь их.
Сафронова особенно, это тварь, падаль, которая не стоит внимания. Ему плевать на всех, кроме себя, а еще он наркоман, это видно, причем со стажем. А у него ведь есть семья, жена, даже дети, насколько я знаю. Зря, что мы не имеем права выбрать себе родителей.
Сейчас его отпускают наркотики, еще немного, и начнется ломка, уже дрожат пальцы, и сам дерганый и нервный. Я видела таких, когда подрабатывала в частной клинике по реабилитации наркоманов и алкоголиков.
— У нас нет семьи, и поэтому этот спектакль ни к чему. Мне нужен мой телефон, позвонить бабушке, пусть вернут вещи.
Смотрю в глаза моего похитителя, я уже успокоилась, привела себя в порядок, ворот платья, конечно, испорчен, да и на губе ссадина, но я это переживу.
Я не знаю, что он задумал и какой у него план, но, скорее всего, это шантаж, ему что-то нужно от Тимура и Захара.
