На аукционе предлагаются драгоценные руки невинной девушки, и каждая жаворонка знает о том, что продается не просто предмет, но целое состояние. В этот день, когда утром начинается аукцион, сама будущая владелица лота стесненно дрожит от предстоящего рода эксперимента....
— Вкусный виски, да? Обожаю такие припухшие соски, да, вот так, покрути попкой, — он щипает, слегка выкручивая их, я прикусываю губу. — В твоих глаза сейчас столько блеска и разврата, что я готов спустить в штаны. А будешь и дальше так кусать губки выебу твой прекрасный ротик.
Это не я, это все алкоголь, и вся эта поганая ситуация, от которой хочется сдохнуть, но я должна жить.
ЧАСТЬ 11
— Скажи, что ты хочешь, котенок? Скажи мне.
Мужчина продолжает иметь меня пальцами, растягивая, прокручивая их внутри, задевая что-то чувствительное, отчего я вздрагиваю и кричу громче.
— Я…я не знаю…а-а-а-а-а…
— Ты течешь на мои пальцы, сучка, какая горячая. Конечно, не девственница, нахуя нам целки, когда такие классные титьки и попка. Тебя кто-нибудь трахал в попку?
— Нет, нет…никогда.
Он вынимает пальцы, дает их мне облизать, прикрываю глаза, чувствую вкус собственного возбуждения, а еще его твердый член между своих ног.
— Шума, посмотри, какая девочка, она чистый секс, надо было только дать ей хлебнуть вискаря.
Я трусь, веду бедрами, и на самом деле мокрая. Шлюха-девственница, смешно и горько, зато еще живая и не покалеченная. Весь мой здравый смысл уходит на второй план, я делаю, что мне говорят, как он хочет, ведь меня купили.
От него вкусно пахнет, пряный тонкий аромат, обнимаю крепче за шею, а когда он, ухватив за затылок, притягивает к себе и целует, пьянею еще больше. Не сопротивляюсь настойчивым губам, а он с силой засасывает и кусает их.
В сознание стирается та грань, где я товар, а это мой покупатель, тело реагирует по-своему, не подчиняясь больше здравому смыслу.
Чувствую на его языке алкоголь, пальцы между ног, как он массирует ими, давит, растирает клитор. Кричу, хочу вырваться из его рук, когда меня насаживают на член. Входит лишь наполовину, он мнет ягодицы, тянет вниз, заставляя принять себя полностью.
Трезвею, кажется, моментально, на третьем толчке, который причиняет лишь боль, напрягаюсь, упираясь кулаками мужчине в грудь, смотрю в его глаза.
Он хватает за распущенные волосы, сжимает их, делает выпады, проникая членом глубже.
— Захар, иди сюда, неужели ты откажешься от этого прекрасного ротика, а потом и попки? Она там девственна, я спросил, вдруг это стоит четырех потраченных лямов?
Бесполезно дергаться и вырываться, мне никуда не уйти и не избежать того, что сейчас произойдет и будет продолжаться до завтрашнего вечера.
