На аукционе предлагаются драгоценные руки невинной девушки, и каждая жаворонка знает о том, что продается не просто предмет, но целое состояние. В этот день, когда утром начинается аукцион, сама будущая владелица лота стесненно дрожит от предстоящего рода эксперимента....
— Ты бы не дал мне ее трахнуть.
Сука, вот умеет он отрезвлять и поставить мозг на место.
Конечно, это не она, не понимаю только, отчего взбесился, чуть не придушил ее, а еще выебал, расписав на двоих. Она лишь жалкая тень той женщины, которую я любил, сам того не понимая, очень давно.
Взорвался именно от этого, что она не та, готов был реально придушить, за обман, за ложь, за то, что окунула в прошлое, а еще за то, что купил пустышку, так легко повелся на эмоции.
Все сошлось в одной с виду невинной девушке с глазами, на дне которых порок и похоть, с совершенным телом.
— Это все что ты можешь сказать?
— Я думаю.
— Тогда скажи мне, мой задумчивый друг, откуда она взялась именно сейчас? Почему появилась в том клубе, куда я не собирался идти? Почему, хоть и смутно, она похожа сам знаешь на кого? Бордель, группа захвата, нахуя все это? Мы второй день в этом сраном городе, а уже так весело.
Двигаюсь ближе, тушу окурок в полной пепельнице, Тимур смотрит, хмуря брови, стучит пальцами по поверхности стола.
— Мне кажется, я видел ее давно, в другой жизни.
— Говори.
— Не сейчас, должен проверить. Но наш глубокоуважаемый Семен Васильевич говорит, что поступил анонимный звонок, якобы по адресу нашего борделя террористы удерживают заложника.
— Что за бред? Говорил я тебе, надо было в гостинице жить.
— Может, там и правда кто был, или какая-то шлюха взяла в заложники нижнего и, засунув в глотку кляп, жарила его страпоном, а, Семен Васильевич? А вы, не проверив, поторопились, людям весь кайф обломали, ребят подняли.
— На такие вызовы есть определенная инструкция, мы обязаны реагировать оперативно.
Беру новую сигарету, прикуриваю, выпуская дым в потолок. Да, все вышло складно, девочка ушла. Конечно, ее не проблема найти, но на это уйдет время. Смотрю на полковника, тот вроде расслаблен, но нервно ведет подбородком, выпивая залпом свой коньяк.
Тимур сам это замечает, двигается к нему ближе.
— Семен Васильевич, а чего ручки трясутся? Мы, конечно, люди левые в вашем городе, но ведь есть и те, кто может спросить иначе, не так ласково.
В словах скрытый подтекст, но заметно, как Тимура все заебало за эту ночь. Как там говорится? Бывших киллеров не бывает. Но ТТ убрал ствол, надел крест, сказал, что больше в поле не выйдет.
Сказал — сделал. Щемит конкурентов, наказывая словом, иногда кулаками.
— Да жена решит, что я к любовнице сорвался среди ночи.
