В глубокой тьме, когда все вокруг кажется отмеренным временем, раздается голос — громкий и злобный. Спящие в ледяной паузе пробуждаются к жизни, но не без неприятного шока от присутствия живого зова. Это первые дни войны, когда страх и жажда бессмертия обжигают каждую клетку тела....
На то, чтобы прицелиться, снова не хватает времени. Эта тварь слишком быстро двигается.
Бьёт револьвер барменши и выпускает две пули Орбон. Кто-то из «кальмаров» бросается к двери. Идиот. Если здесь у нас есть шансы, то снаружи их совсем не будет. Слишком большая скорость у противника.
Следующим умирает один из клиентов, раскорячившийся на полу. А потом охранник, который в приступе безумного героизма или паники пытается ударить «паука» дубинкой. Тот благополучно вспарывает ему живот. Зато его самоубийственная атака даёт мне время прицелиться.
Когда делает следующий прыжок, отправившись в дальний угол левого зала, понимаю, что пуля всё же нанесла ущерб. Движется уже не так быстро — часть конечностей повисла в воздухе. Правда, это не мешает роботу разорвать ещё кого-то из клиентуры Дойла. Опять хлопает револьвер барменши. Орбон же копирует мою тактику, дожидаясь следующего рывка противника.
Прыжок. Я ожидаю, что робот атакует одного из людей, но вместо этого он приземляется на столешницу, а потом сразу же отталкивается от неё, молнией пролетая над барной стойкой. Здоровяк с дробовиком стреляет, но картечь лишь звонко бьёт в стену. Я же разворачиваюсь вокруг своей оси. Не знаю, какой софт у этого робота, но похоже, он решил сначала разобраться с основной угрозой, а потом уже перебить всех остальных. Ещё одна мысль, которая фоном проносится в голове — у него нет чёткого указания на цель.
Выводы сделать не успеваю, да и на это нет времени. Многоножка снова бросается на нас. Посреди бара помимо нашей тройки только Орбон с ещё одним «кальмаром», у которого нет огнестрела. Но паук летит прямо на меня. Грохот обреза. Картечь встречает робота в полёте. Не думаю, что наносит какие-то повреждения, но отбрасывает назад, приземлив на пол.
Мы с Орбоном стреляем одновременно. Противник, уже успевший подняться на тонкие металлические лапы, получает ещё два попадания. Пытается уйти из-под огня, но теперь не работает больше половины его конечностей. Практически все «ноги» с правой стороны безвольно висят, что лишает его манёвренности.
Снова бьёт картечью Дойл. На этот раз попадает — робота сбивает со стола на который он приземлился.
