В глубокой тьме, когда все вокруг кажется отмеренным временем, раздается голос — громкий и злобный. Спящие в ледяной паузе пробуждаются к жизни, но не без неприятного шока от присутствия живого зова. Это первые дни войны, когда страх и жажда бессмертия обжигают каждую клетку тела....
Собираются атаковать, когда мы полезем в пекло, сконцентрировавшись на возможной угрозе перед собой? Или хотят проследить, что станет с группой и перехватить кого-то на выходе, если вдруг выживем?
Держатся при этом на расстоянии. Не пытаясь подойти, когда мы останавливаемся. Вот он, минус ботинок — как ни старайся, ты не сможешь идти полностью бесшумно.
На следующей остановке, подношу палец к губам и осторожно стягиваю с себя обувь. Сам при этом поддерживаю беседу. Потом, приблизившись вплотную к каждому, совсем тихим шёпотом объясняю задачу.
Первый шорох доносится до ушей секунд через двадцать — противник начал двигаться. Потом второй. Уже гораздо ближе. Движется и правда почти бесшумно. И теперь я почти на сто процентов уверен, что это один человек.
Спустя несколько мгновений, показывается из прохода. Сразу окидывает взглядом комнату. И получает удар прикладом в лицо. Рухнув на пол, пытается достать нож, вынуждая меня ударить пяткой в пах.
— Возвращайтесь. На позицию.
Слышится топот ног и в помещение влетает отправленная вперёд парочка. У Анто обрез, Эйра сжимает топор. Лица решительные — похоже бежали, рассчитывая на бой. Игнорируя тот факт, что я не сделал ни единого выстрела и отдал приказ спокойным тоном.
Руки и ноги мужика связываемся кусками его же футболки. Из оружия у него только два ножа — негусто для охотника.
Раскалывается он почти сразу. Стоит мне надавить ножом на его указательный палец, пригрозив отрезать его по фалангам, как его глотка извергает поток информации. Всё-таки наблюдатель. Отправленный Дойлом, чтобы проследить за нами с безопасного расстояния. В саму алую зону не соваться, но слушать в оба. А если повезёт, то и смотреть.
Скрутив его, оставляем в той же комнате, пообещав забрать на обратном пути.
— А если вас там порвут? Я же сдохну тут, без еды и воды. Вы же меня, суки, на верную смерть бросаете!
Усмехнувшись, качаю головой.
— Если мы не вернёмся, ползи. Змейкой по коридорам. Тут, метрах в трёхстах есть немного покорёженный угол, помнишь? Вот там свои «верёвки» и перетрёшь. А потом рванёшь со всех ног к Дойлу.
