В глубокой тьме, когда все вокруг кажется отмеренным временем, раздается голос — громкий и злобный. Спящие в ледяной паузе пробуждаются к жизни, но не без неприятного шока от присутствия живого зова. Это первые дни войны, когда страх и жажда бессмертия обжигают каждую клетку тела....
Быстро он восстанавливается. Я еле двигаюсь, а этот парень перемещается в быстром темпе.
Мужик с топором угрюмо качает головой, глядя ему вслед. Потом выходит к лестнице.
— Здесь прохода нет. Давайте зомби, валите к другому подъёму.
Вот и подтверждение. С ночёвкой внутри точно не всё так просто. Не зря охранник отгоняет людей, чтобы те не видели, каким путём пошли мы с азиатом.
Допив бутылку воды, какое-то время просто сижу на месте, опёршись спиной о металлическую стену. Организм впитывает воду без прежнего жесточайшего бурления внутри.
Взяв брикет, разрываю упаковку и осторожно надкусываю. Резиновая маслянистая субстанция, без всякого вкуса. Но желудок реагирует однозначно — требует ещё. В итоге я съедаю половину, зубами отрывая небольшие куски.
Когда заканчиваю, освещение внезапно сменяется. Жёлтый свет пропадает — теперь сверху льётся тускло-красный.
На виду у камер, обокрасть меня не должны. Но оставшуюся половину брикета я на всякий случай прячу в карман. С водой такой номер не пройдёт, поэтому две оставшиеся бутылки ставлю между своим телом и металлической стеной.
* * *Проснувшись, я с трудом разлепляю глаза. Вокруг всё в белом свете. Где бы я ни был, похоже именно так здесь обозначают утро.
Спустив ноги на пол, принимаю сидячее положение и проверяю свои вещи. Всё на месте, за ночь ничего не пропало. А тело настойчиво требует еды. И воды."
"Открыв одну из двух бутылок, делаю пару мелких глотков. Потом поднимаюсь на ноги и принимаюсь шагать из стороны в сторону.
Когда количество шагов переваливает за сотню, решаю, что тело достаточно разогрелось.
