В глубокой тьме, когда все вокруг кажется отмеренным временем, раздается голос — громкий и злобный. Спящие в ледяной паузе пробуждаются к жизни, но не без неприятного шока от присутствия живого зова. Это первые дни войны, когда страх и жажда бессмертия обжигают каждую клетку тела....
Осталось только взять кого-то из них живым и допросить.
Преследователь добирается до входа в зал спустя несколько минут. Приближаясь, ведёт чем-то металлическим по стене, нарочито громко дребезжа. Потом бьёт по перекрытиям.
— Долго собираешься бегать, Анто? Ты же знаешь, что тебе не уйти. Тебя притащат обратно и пустят под нож. Мы даже угостим тебя! Слышишь Анто?! Тебе достанется кусочек хорошо прожаренного мяса. Не самого нежного, конечно. То, что растёт на твоей заднице, я собираюсь сожрать сам.
Твою мать. Добряк Харо? Который только что угрожал срезать и сожрать твой зад? Я бы не месте бедолаги Анто даже не дёрнулся бы. Надо отдать ему должное — парень так и поступает. А его оппонент, шумно шагающий среди контейнеров, продолжает вещать.
— Ты же помнишь свою сестричку Арно? Она тоже не хотела подставлять свои сладкие дырки. И что? Помогло этой ей? Нет! Каждый хер десятки раз побывал в её узких отверстиях, пока там не стал гулять ветер.
Тяжело вздохнув, гулко грохает по одному из контейнеров.
"— И знаешь что? Согласись она исполнить свой долг сразу, ничего этого бы не случилось. Так же, как и ты, несчастная заплутавшая душа. Понимаю, ты потерял сестрёнку. Но и ты пойми — ей стукнуло восемнадцать и она должна была отработать всё прожитое у нас время. Но отказалась! Это дерзость, которая должна быть наказана, Анто. Понимаешь меня? Ты ведь понимаешь?
Звучит, как отборный бред. Но какую-то логику уловить всё равно можно.
Стоп. Совершеннолетие? Напрягаю память, прогоняя перед глазами картины приёмки. Я не видел там ни одного зомби, что казался бы моложе восемнадцати лет. Были те, кому уже перевалило за полсотни. Но в обратную сторону это не работало.
