В глубокой тьме, когда все вокруг кажется отмеренным временем, раздается голос — громкий и злобный. Спящие в ледяной паузе пробуждаются к жизни, но не без неприятного шока от присутствия живого зова. Это первые дни войны, когда страх и жажда бессмертия обжигают каждую клетку тела....
Изначальной идеей было попасть прямо в глаз или переносицу. В расчёте на то, что это критично отвлечёт его от происходящего вокруг и даст нанести удар. Но руку дрогнула и шарик ударил в бровь. Правда, для вождя это тоже оказалось весьма неприятным сюрпризом — откинув голову назад, он ревёт, временно потеряв контроль над ситуацией.
Чем мы оба и пользуемся. Лезвие серпа Анто рассекает запястье левой руки, а мой топор обрушивается на бицепс правой. Вторым ударом, я сверху вниз вгоняю сталь в череп противника, вкладывая в удар полный вес своего тела.
Отступаю назад и оглядываюсь на проём, поднимая с пола уже изрядно потрёпанную пневматику. Прячу её в кобуру. Насколько я вижу, со стороны хижин больше никто не приближается. Значит время атаковать. Теперь ключевой момент — первыми добраться до огнестрела. Парень, конечно заверял, что без разрешения Дора туда никто не сунется. Но как мне кажется, смерть их вождя немного изменит расклад.
Поэтому стараюсь максимально ускориться, не обращая внимания на боль в правом боку. Первая «попытка сопротивления» ожидает меня перед хижинами. Какой-то тощий парень движется навстречу, бестолково и медленно размахивая ножом. Срубаю его ударом топора, вскрыв грудную клетку. Потом добавляю ещё один в голову.
Между постройками меня встречает второй — этот пытается напасть с самодельной дубиной. Металл входит между рёбер левого бока и тот заваливается на одно из «жилищ». В десяти метрах от меня, Анто яростно кромсает кого-то серпом, что-то бессвязно крича.
Выйдя на «площадь», оглядываюсь. Никакого движения, если не считать приближающегося Анто. Тот показывает на одну из хижин, но я уже и так понял, что это жилище Дора. Самая большая постройка из всех, что здесь есть.
Встав сбоку от него, какое-то время жду. Уловив пару шаркающих звуков внутри, вытаскиваю один из двух ножей и забрасываю его внутрь. Оттуда доносится яростный женский крик, в котором злость быстро сменяется недоумением. Но выстрелов не слышно.
Ворвавшись в хижину, вижу женщину, которая с удивлением рассматривает пистолет в своей руке.
