– Такой взгляд освобождает злодея от ответственности, потому что какой же спрос с веревки?
Иннокентий покачал головой.
– Нет, ответственность остается на злодее. Просто нужно понимать, что злодеяние не могло не совершиться. Его ждали.
Сегодня утром я проснулась раньше гражданина Платонова. Села по-турецки на кровати, рассматривала спящего мужа моего. Не было на лице его безмятежности, было страдание. Губы подрагивали, веки. Отчего, спрашивается? После всех ударов судьбы и утрат – такой хеппи-энд. Всё он нашел: всеобщее внимание (да что там – полноценную славу!), деньги, даже потерянную свою Анастасию нашел в моем лице.
Очень хотелось разбудить его, но не посмела. Пришлось бы объясняться, что вот, дескать, он во сне… Такое объяснение могло бы его травмировать. Гейгер и так всё время предупреждает, чтобы была с ним осторожна. Вот и не будила, всё смотрела на него. Рука на одеяле – ниточки вен, идущих под самой кожей: в этом просвечивании есть что-то детское. Подумать только – рука столетнего человека! Меня ласкающая рука.
В интервью для одного женского журнала меня спросили (в интервью! меня!), высоко ли я оцениваю Иннокентия Петровича как мужчину. Хамский, конечно, вопрос. Я и ответила, что вопрос хамский, но не удержалась, сказала, что мужчина-то Иннокентий Петрович ого-го!
Посидела-посидела, а потом снова забралась под одеяло. Стала думать о всякой всячине. Вчера, например, обратился ко мне очередной рекламный агент, представлял какой-то мебельный концерн. Просил Платошу довести до сведения общественности, что повсюду цены на мебель стремительно растут, а у них, мол, уж три года, как заморожены. Телезритель, по мысли заказчиков, тут же взбодрится и начнет покупать их мебель. За неброское это высказывание Платоше предлагается сумма, в полтора раза превышающая овощи, – есть о чем подумать. Да и мебель всё же пореспектабельнее овощей буде т.
Маркс – мне, постукивая тростью:
– Линии построения – это фундамент работы. Вы не завершили построение формы, рано переходить к светотеневой моделировке.
А я, видимо, перешел. Зачем, спрашивается?
Через Настю Иннокентию предлагали вести корпоратив. На заводе, между прочим, холодильных установок. Это мне сама Настя рассказала. Спрашивала совета.
Я взял ее за плечи и посоветовал сбавить скорость.
Настя не возражала. По ее словам, потому она и обратилась ко мне, что предложение показалось ей сомнительным.
Ну, замечательно, что показалось. Потому что Настина активность уже стала вызывать мою тревогу.
