В мире, казалось бы, наполненном обычным звуком жизни, каждый день в Military Aviation Club сталкивается с неожиданностями. Здесь Пётр Васильевич, прапорщик из времён «лихих» девяностых, находит место между старыми войнами и новыми вызовами. Каждый звук здесь теперь играет роль в его уникальном мироощущении....
Иначе на собрании комсомола твой вопрос подыму!
Прилюдное опускание или обсуждение косяков провинившегося в то время являлось главной дисциплинарной мерой. Считалось последним «китайским» предупреждением. Могли и из комсомола выгнать!
— Родин! — окрикнул меня чей-то мужской голос. — Родин, как посадочка вчера прошла?
Ко мне приближалась группа из трех парней, выглядевших ну явно не на 17 лет. Может раньше взрослее все были? У кого-то уже были аккуратные усы щеточкой.
— Курин сказал, что будешь траву дергать за всех, — усмехнулся здоровяк, потиравший кулаки.
На пол головы выше и на пару сантиметров шире меня. Явно заносчивый и задиристый. По картотеке памяти Родина он проходил как Костя Бардин, главный задира в школе и основной соперник. В чем только мне с ним соревноваться не представляю. А вот несколько волосин у него на подбородке меня уже бесят.
— Скажу, что тебе бы побриться не мешало, Костя, — сказал я и попытался пройти мимо. Так просто меня не могли отпустить и Бардин попытался подставить подножку.
— Ах, ты! — воскликнул Костя, схватившись за стопу, когда я акцентировано наступил на голеностоп его выставленной ноги.
— Сейчас мы тебя отоварим! — воскликнул его усатый подручный, схватив меня за руку сзади. Бросив дипломат, я крутанулся назад. Захват его пальцев и стал заламывать большой с мизинцем. Сил в моем теле, даже при большом желании, не хватило бы, чтобы сломать эти пальцы.
Этот визг привлек внимание стоявшей на ступенях школы заведующей учебной частью. И не только Вилору Брониславовну. Вокруг было много школьников, которые не могли пройти мимо крика погибающего.
Ну и не сильно он и погибал в этот момент! Больше от неожиданности орал. Заметив приближение завуча и обратившиеся взоры, я отпустил руку и сделал вид, что помогаю подняться поверженному громиле.
— Братанчик… ой, товарищ! Давай помогу встать? Мож где болит, что поправить? — затараторил я.
— Ты сейчас Родин…, — двинулся на меня Костя, но вовремя заметил приближающуюся беду. — Давай поможем, Серега нашему товарищу, — резко переобулся он.
— Бардин и Родин, опять драка? Я не посмотрю, что вы уже здоровые лбы. Уши оторву, если узнаю за ваш очередной мордобой! — грозила завуч, тыча в нас по-очереди своим указательным пальцем.
— Все хорошо, Вилора Брониславовна.
