В мире, казалось бы, наполненном обычным звуком жизни, каждый день в Military Aviation Club сталкивается с неожиданностями. Здесь Пётр Васильевич, прапорщик из времён «лихих» девяностых, находит место между старыми войнами и новыми вызовами. Каждый звук здесь теперь играет роль в его уникальном мироощущении....
Тебе нужно быть сконцентрированным всё время. А то можно и галочку не в том месте поставить и объявят тебя «вообще не умным». Некоторые, как я вижу, забили и от усталости отвечают на «как попало».
— Не отвечай на авось, — шепнул я сзади сидящему Артему. — Сразу срежут.
Как только я закончил крайний опросник, Майорова сказала подождать за дверью. Баля нас построил и скомандовал двигаться к выходу.
— Абитуриент Родин, останьтесь на минуту, — сказала Елена Петровна и попросила зайти в кабинет.
В глазах Макса появилось огромное разочарования, что это не он удостоился личной аудиенции у соблазнительной женщины.
— Присаживайтесь. Вы первый раз поступаете в лëтное училище? — спросила Майрова, указывая мне на последний ряд.
— Да… так точно, Елена Петровна, — поправился я, усаживаясь на указанное место. Майорова встала напротив, скрестив ноги и сложив руки на груди. А пуговицы так и не застегнула. Исходя из еë позы, предполагаю два варианта.
Первый вариант, что в еë жизни мало ярких впечатлений, не хватает позитивных эмоций. Ей просто скучно и совершенно не устраивает то психологическое состояние, в котором она в данный момент прибывает.
Второй — кокетничает.
— Знаете, почему я вас оставила, Родин?
Хотелось сказать, что-то вроде «ну не чаи гонять явно», но вряд ли эта привлекательная дама станет связываться с малолетним абитуриентом. Психолог направилась к двери и закрыла еë на замок. Вот это да, Серый! Неужели сейчас тебе перепадëт?
— Вы знали, какие будут тесты, Сергей? — поинтересовалась она, медленно приближаясь ко мне сзади.
Вот не надо было показывать свою быстроту в решении тестов! Теперь будут сомнения. Итак, начальник училища взял на карандаш.
— Нет, конечно, Елена Петровна.
— Удивительный вы молодой человек. И чем вы так не угодили полковнику Крутову? — спросила она, направившись к своему столу. — Признаюсь, к вам он проявил неподдельный интерес.
И чего этот Николай Евгеньевич ко мне пристал? Самолюбию его удар нанёс, наверное, что пролез в училище после разбитого самолёта.
— Как я понимаю, вам была дана ясная и понятная команда, что со мной делать, — сказал я. Майорову эта фраза удивила.
— Вы говорите вполне взрослым языком, товарищ Родин. Годков так на тридцать, — сказала психолог и снова подошла ко мне. — Сами как думаете, мне поступить?
— Думаю, что у вас есть все основания не препятствовать мне. Но дело ваше.
— Сомневаюсь. Дело, как раз таки, ваше.
