В мире, казалось бы, наполненном обычным звуком жизни, каждый день в Military Aviation Club сталкивается с неожиданностями. Здесь Пётр Васильевич, прапорщик из времён «лихих» девяностых, находит место между старыми войнами и новыми вызовами. Каждый звук здесь теперь играет роль в его уникальном мироощущении....
— С чего вы решили, что этот абитуриент пользовался шпаргалками? Вы поймали его за руку, когда он списывал?
— Нет, но у него на столе лежали шпаргалки. Он даже не пытался оправдаться…
Ну, хорош! Молчать я больше не буду!
— Боюсь, что товарищ преподаватель неверно толкует произошедшие события…
— Вы смеете меня перебивать, товарищ абитуриент? — грозно заявил Виктор Михайлович.
— Сосунок! Ты чего тут устроил? — вторил ему седой дедушка с густой бородой.
— Смею и устраиваю. Терять мне нечего, — сказал я.
— Родин, отставить! — рыкнул на меня Неваднев.
"Крутов пристально взглянул на меня и вновь встал. Подойдя к нам ближе, он осмотрел меня с ног до головы. А затем вернулся обратно.
— Спокойно товарищи. Где его работа?
Физики начали переглядываться между собой и что-то смотреть в папках. Как-то все странно себя ведут! Мышиную возню какую-то устроили вокруг меня с этими шпаргалками. Вроде, взрослые люди.
— Вот его работа, — передал лист с моими заданиями Виктор Михайлович.
Крутов пару минут изучал мою писанину.
— Когда докладываете какой-либо закон физики, нужно говорить, что он гласит, а не как вы.
— Допускается. Что ж, мне всë понятно, — сказал Крутов и порвал на несколько частей листок. — Чистый лист и новый билет. Посмотрим, Родин, так ли вы хороши в физике. Присаживайтесь.
Закончил работу быстро. Билет был не тяжелее, чем в первый раз, только, атмосфера в кабинете совсем не рабочая.
— Попрошу всех выйти, а Родину остаться, — сказал Крутов, когда я отдал ему работу.
Интересно, почему вдруг Крутов решил заняться этим вопросом лично? Просто так он бы и пальцем не повëл.
Как только дверь захлопнулась, полковник достал красную ручку и выставил мне оценку «отлично».
— Чего добиваешься, Родин? — сказал он, протягивая мне листок.
— Я не понимаю вас, товарищ полковник.
— Ты не меня не понимаешь, а намëков не видишь. Реактивные самолёты — это не Як-18. Там всё сложнее, — спокойно проговорил Крутов и достал из своего стола рюмку и бутылку коньяка из Армянской ССР. На этикетке разобрал ещё название «Ахтамар». — Выйдешь на полëты, будешь летать, а на самостоятельном вылете возьмëшь и разложишься на посадке. Мне оно надо?
— Думаю, что нет.
