Взору зрителя открывается то, что разглядывает крошка: красиво обставленная комната, елка, под ней подарки, кресло, в котором сидит мужчина, у него на коленях девочка в роскошном розовом платье, рядом стоит женщина, протягивающая мужу и дочери поднос с нарезанным кексом. В помещении светло, празднично, участники сцены нарядно одеты, но в правом верхнем углу гостиной висит черное облако, и, если присмотреться, оно напоминает детское лицо, искаженное ненавистью. От облака тянется тощая рука, которая касается кулака бедного ребенка, наблюдающего с улицы за богатой счастливой семьей. Сразу становится понятно: девочка снаружи дома отчаянно завидует тем, кто внутри, и желает им самого плохого. Разве могла первоклассница создать подобное произведение?
– Маловероятно, – согласился я.
Дверь купе отъехала в сторону, в проеме возник проводник.
– Ваш чай, – сказал Андрей, ставя на стол подстаканники. – Вы уж того, не злитесь на меня, ладно?
– Андрей – бывший воспитанник нашего детдома, – пояснила Белкина, когда проводник ушел. – Не сердитесь на него. Мне срочно понадобилось в Москву, а билетов не оказалось, я подошла к поезду, обратилась к парню с просьбой о помощи. И он посадил меня в это купе.
– Забудьте, – отмахнулся я. – Вернемся к Ольге. Вы ее наказали за обман?
– Я постаралась найти правильные слова, объяснила, что некрасиво приносить на конкурс чужую работу, присваивать себе плоды труда другого человека. Светлова молча разорвала лист, бросила клочки мне в лицо и закричала: «Дура! Сейчас при тебе заново этот рисунок сделаю!» Я настолько оторопела от ее хамства, что усадила грубиянку за стол. И что? Она, схватив карандаш, в моем присутствии быстро воссоздала работу, слегка изменив ее. Светлова оказалась удивительно талантлива! Мне стало интересно, кто мать девочки, я порылась в документах и выяснила, что Оля родилась у психически нестабильной художницы-алкоголички, а кто отец, неизвестно. Очень грустная история.
– Печальная ситуация, – согласился я. – Значит, к Оле перешел материнский дар?
Мария Алексеевна начала открывать пачку крекеров.
– Нет, я видела картины пьяницы – они беспомощны, написаны без темперамента, в них нет энергетики, дочь намного харизматичнее матери. На всех олимпиадах-конкурсах по рисованию Светлова занимала первые места, но по общеобразовательным предметам у нее были шеренги двоек-троек. Вроде не отсталый был ребенок, а вот желания овладевать знаниями не было. Я ей так и не привила их. Как ни старалась, не получилось. Ольга – мой педагогический провал. Ну и характер трудный, со Светловой никто не хотел в одной комнате жить.