В диких краях моря и севера, где зима мягко переходила в летний теплый период, приходила она сюда лишь тощими годами. Склон холма спускался к морю — не полностью каменистым, но там, где между камнями проглядывала земля, все заросло сочной травкой. Ниже, под холмом, земли уже и не было: тут шла утоптанная тропа из мелких камней. Края были живыми, как будто дышали своим собственным ветром и светом....
Они хотят с тобой встретиться, это точно. И будут искать.
– Я сам хочу этой встречи, товарищ подполковник. И нам придется ее осуществить в любом случае. Это входит в мои дальнейшие планы. В наши дальнейшие планы.
– В ваши планы я вмешиваться не могу, рылом не вышел…
– Как там Людмила?
– Молодцом. Не паникует. Относительно жены можешь не беспокоиться, мы прикроем. Прикрытие получило приказ в любом случае обострения ситуации действовать предельно жестко. Даже если нет полной уверенности, тем не менее на всякий случай… Не завидую тому, кто попадет под руку.
– Спасибо, товарищ подполковник. Дмитрию Евгеньевичу привет. До связи.
Убрав трубку, Василий вернулся на свое место к столу Деда Морозова.
* * *– Вот, полюбопытствуй. Вот эта страничка… Вводную тоже прочитай. И что-то мне в этом не нравится. Давай подумаем вместе.
Полковник Морозов перевернул и пододвинул Василию Ивановичу один из листов принтерной распечатки, которую тот сразу начал читать.
Сам разговор был не длинным, но жестким и конкретным.
«– Наконец-то ты нашелся.
– Я особо и не прятался.
Голос Ивана Александровича радости от этого звонка не показал. Наоборот, по сравнению с другими разговорами, он выглядел недовольным и резким.
– Алишер Алишерович нервничает. Спрашивает, когда ты приедешь?
– Я звонил ему позавчера, мы обо всем договорились.
– Он звонил мне сегодня. Требовал надавить на тебя, чтобы поторопился.
Слово «надавить» было выделено особо и прозвучало как угроза.
"– На меня давить бесполезно. Я ему ничего не должен. И приехать я не обещал, поскольку у меня проблемы с выездом за границу. Современные чиновники считают, что я слишком много знаю, и не желают меня выпускать. И мнение Алишера они учитывать не будут. Да и у меня нет особой надобности куда-то ехать. Мне, признаться, весьма уютно живется у себя на родине на заслуженной пенсии.
– Он так не считает.
Теперь угроза почувствовалась явственнее.
