Автор
– В комнате царит атмосфера напряженного ожидания: каждый шорох подстакарней заставляет вздрогнуть. Пятерка лежит на ровной поверхности, ее легкий металлический серебристый блеск отражается от улыбающихся глаз всех присутствующих. Это — не просто игла, это произведение искусства, где каждая деталь имеет значение....
Тысячи женщин, или сколько там, миллионы его не сделали и не стали от этого ни лучше, ни хуже. Почему-то же ты так решила, вот и доверяй своему решению.
– Решила!.. – с горечью проговорила она. – Потому что он сюда приехал, вот так же, как вчера, и… Что мне, рожать было после этого?
– Что ж ты дверь не запираешь? – сердито бросил Александр. – Как блаженная, ей-богу!
– Не в этом дело. – Она заговорила быстро, лихорадочно. – Я за него по малодушию вышла, а этого нельзя. Конечно, мне в Москве было одиноко. Да мне и везде было одиноко – характер такой, и обстоятельства так сложились.
– То-то я смотрю, в глазах у тебя что-то лопарское, – оживился Александр. – Форма только, так-то у них глаза детские, сама же знаешь.
Это было единственное, что его заинтересовало в Варином взволнованном рассказе об отношениях с бывшим мужем.
Ему скучно было слушать истории, сплошь состоящие из неважных мелочей. Но он понимал, что останавливать Варю сейчас нельзя.
– Так что матери я была безразлична, – продолжала она. – Бабушка тоже в своем мире жила. Как схимница. И тем более на меня внимания не обращала.
Она говорила сбивчиво, захлебывалась словами, плечи ее вздрагивали. Александр понял, что толку Варе от этого рассказа нет: не приносит он ей облегчения.
– Все, – сказал он, поднимаясь с березового полена, на котором сидел рядом с печкой. – Вытопилась наша баня, через полчаса можно идти. – И, погладив Варю по голове, как маленькую, повторил: – Брось об этом думать.
Глава 18
Приоткрыв дверь в баню, Варя охнула и отшатнулась.
– Так жарко! Я никогда так не топила.
– А я думал, ты на Варзуге привыкла, – сказал Александр. – Все ведь любители на Северах.
