Автор
Женщина зовут Нина Ивановна — обычный человек в глазах окружающих. Ее жизнь протекает спокойно, но она не ждет подарков от судьбы. Внутри, у Нины идут разговоры о том, что она должна сама строить свой успех, а не надеяться на чудеса или благодеяния. Её характер подобен скале, стойкий и упорный, но скрытый глубоким внутренним миром....
Нина ему, больному, конспекты возила.
Мама у Левы была замечательная – тихая как мышка, улыбчивая и гостеприимная: «Чайку, Ниночка? С сырничками?»
Нина смущалась, отказывалась от сырничков и чая, передавала Леве конспекты и убегала.
Лева ей ничуть не нравился – тощий, бледный, «доходной» – как говорила Клавка. Ветер подует и – тю-тю! Унесет Леву в далекие леса, за кудыкины горы."
"Лева смотрел на Нину такими глазами, что она терялась, краснела и… Старалась с ним не сталкиваться. И когда Лева снова заболел, конспекты возить отказалась.
И все – никаких ухажеров у Нины больше не было. Вот просто ни одного! А уж если в институте замуж не вышла – дело плохо, хуже некуда.
Когда Нина осталась одна, совсем стало плохо. Никому и ничего – в смысле, не должна и не нужна. Приходила в свою квартиру – отдельную, новую, свежую, с красным ковром на стене и сиренью под окном, и… От одиночества выла. Иногда ночевала Клавка – когда с матерью наступал «ваще кошмар».
Клавка говорила, что Нина своего счастья не понимает – одна в хоромах, на мозги никто не капает.
Не понимала Клавка, что потеряла Нина. Какую семью…
Иногда Клавка оставалась на несколько дней. А потом все же спешила к мамаше. «Не дай бог чего! – говорила она. – Это ж такая стерва! И газ может открыть, и воду в ванной. Соседям по батарее стучит. Знаешь, чем? Молотком! Гадина, одним словом. А ты говоришь – замуж, ребенок…»
А Нина мечтала о ребенке. Так мечтала, что даже представляла его – отчетливо, будто видела наяву.
В сентябре Нине дали путевку в дом отдыха. Не дали – выпросила.
