В этой книге рассказывается о путешествиях ученого-физика в поисках ответов на ключевые вопросы природы. Стремясь преодолеть узкую пустоту между теорией и экспериментом, он исследует легенды великих ученых, открывая новые грани современной физики. Гравитация, магнитное поле и тепловое движение — все это предметы его глубоких изучений. А атмосфера книги окутана научной точностью и неизбежным вдохновением великих имен прошлого....
"Повесть об одном ученом и одном императоре
IИмя Араго хранилось в моей памяти со школьных лет… Щетина железных опилок вздрагивала, ершилась вокруг проводника… Стрелка намагничивалась внутри соленоида… Красивые, похожие на фокусы опыты, описанные во всех учебниках, опыты-иллюстрации, но без вкуса открытия.
Маятник Фуко, Торричеллиева пустота, правило Ампера, закон Био-Савара, закон Джоуля-Ленца, счетчик Гейгера… — имена эти сами по себе ничего не означали. И Араго тоже оставался прикрепленным к железным опилкам и магнитной стрелке, пока не попалось мне трехтомное его сочинение: «Биографии знаменитых астрономов, физиков и геометров».
В разного рода очерках по истории науки я встречал ссылки на эту книгу.
Историки часто пользовались ею. Она была написана в пятидесятых годах прошлого века, и было странно, почему до сих пор к ней сохраняется интерес. Ее цитировали почти все в кавычках и без. Если можно судить о ценности работы по количеству ссылок на нее, то книга Араго в истории науки занимала одно из первых мест.
Книга сама служила первоисточником — вот в чем был секрет. Большей частью она состояла из воспоминаний Араго о своих современниках.
Это были его учителя — Лаплас, Пуассон, Гаспар, Монж.
Его друзья — Фурье, Ампер, Френель, Малюс, Гумбольдт.
Он работал с Томасом Юнгом, Жаном Био, Пети.
Он знал Лагранжа, Деламбра, Дальтона, Кювье, Гершеля.
Однако «Биографии» заинтересовали меня не только фактами.
Выход в литературу у больших ученых всегда своеобразен.
Блестящий экспериментатор, Араго знал, как опасно пренебрегать «мелочами». Он описывал, казалось бы, общеизвестные и поэтому малоприметные тогда подробности быта, привычек; спустя столетие его «мелочи» стали драгоценностями.
