Автор
Женщина зовут Нина Ивановна — обычный человек в глазах окружающих. Ее жизнь протекает спокойно, но она не ждет подарков от судьбы. Внутри, у Нины идут разговоры о том, что она должна сама строить свой успех, а не надеяться на чудеса или благодеяния. Её характер подобен скале, стойкий и упорный, но скрытый глубоким внутренним миром....
Кому рассказать всю эту ужасную, давящую огромной каменной глыбой на сердце правду? Ларе? Конечно, исключается – просто потому, что видеть ее невыносимо и поделиться невозможно. В институте близких подруг Аннушка не нажила – так, приятели. Чтобы помочь ей в этой беде, нужен взрослый и опытный человек.
Отчаячшись, она поехала к первой жене брата Алевтине.
Алевтина открыла дверь хмурая, неприбранная, недовольная и с удивлением спросила:.
– Господи, какие черти тебя принесли?
Аннушка прошла на кухню и удивилась грязи и горе немытой посуды.
– Чаю хочешь? – нелюбезно бросила бывшая золовка.
Аннушка отказалась.
Алевтина плеснула себе в стакан коньяка и закурила.
Аннушку затошнило, и она бросилась в туалет.
Алевтина открыла дверь в туалет и, усмехаясь, произнесла:
– Ясно все с тобой. Влипла. Тоже мне, девочка-ромашка. Ну, что делать думаешь?
– Помоги мне, Аля! – умоляла Аннушка. – Ну должны же быть у тебя знакомые врачи? Мне просто не к кому больше идти.
Алевтина выпила залпом еще полстакана коньяка и сказала:"
"– Помогу, не дрейфь, дело бабье, житейское. С кем не бывало. Что я, не человек, колода бесчувственная? Это только братец твой, сволочь, так считал, да и мамаша твоя с ним соглашалась. А кто мне в душу смотрел, кто туда заглянул хоть раз? Ладно, с тебя взятки гладки, ты еще соплячка была. А семейка твоя паскудная, так и знай. Но тебе я помогу.
Аннушка сидела молча и только кивала. Проглотила все – и наветы на мать и брата, – даже якобы соглашалась с советами по поводу денег на аборт.
В дверях она горячо поблагодарила Алевтину. А выйдя на улицу, расплакалась. Как все гнусно и противно, ей-богу! И общаться с этим чужим человеком, и поддакивать ей, и слушать гадости про любимых людей. Но понимала, что все это надо пережить, больше идти не к кому. На Левушку зла не было – сама виновата.
