Весна приходит, но мир покрыт тонким слоем мокрой зелени. Открыв читальный уголок, вы уже ощутите легкий запах весеннего цветка и осветлённую атмосферу душевного раскованности — как в интервью Бродского, где радость жизни не просто отвечает на вопросы, но заставляет задуматься над простотами. Книга "Бабий ветер" подобно этому мелкому удовольствию — всегда доступна и вызывает к себе постоянное желание соприкоснуться с жизнью через глаза её героев, слово и мысль....
Я удержалась, чтобы не спросить, уж не поменяли ли ему по ошибке мозги вместо чего другого, но вовремя спохватилась и с ледяной улыбочкой двинулась навстречу, чтобы дать впечатлительной Васанте минуту прийти в себя.
Ах, говорю, Мэри, это ты, как давно мы тебя не видели и как прекрасно ты выглядишь!
– Тебе нравится мой парик? – спросил он.
– Я бы убрала челочку слегка набок, – ответила я.
Вообще-то у него на башке бросались в глаза только нос-паяльник и придурочный парик, сидевший, как папаха. Впрочем, обычная его двухдневная щетина на физиономии куда-то исчезла, и на линии груди появилась некая приподнятость, будто вспахали борозду на каменистом поле.
Он держал обе руки на уровне груди, как бы в волнении, складывал их лодочкой и поводил перед собой, точно какая-нибудь стеснительная дева. Немедленно сообщил мне, что уверовал в Бога «всем своим женским сердцем» и стал членом местной синагоги. Я тут же подумала, что рабай этой синагоги наверняка хороший бизнесмен: уж как ломанутся сейчас прихожане, чтобы поглазеть на это ухрёпище несусветное."
"Да-да, со мной бесполезно говорить о религии – о любой религии.
Лет двадцать назад я работала на дому у одного почтенного рабая. Обстригала и шлифовала конечности у всего его семейства. Тот еще фрукт был этот старый перец… Ему было за девяносто, и пока я обрабатывала его сухие голубоватые лапки, он рассказывал мне и про Сталина, и про Ленина, и про то, как однажды он пожаловался Сталину на Кагановича.
