Весна приходит, но мир покрыт тонким слоем мокрой зелени. Открыв читальный уголок, вы уже ощутите легкий запах весеннего цветка и осветлённую атмосферу душевного раскованности — как в интервью Бродского, где радость жизни не просто отвечает на вопросы, но заставляет задуматься над простотами. Книга "Бабий ветер" подобно этому мелкому удовольствию — всегда доступна и вызывает к себе постоянное желание соприкоснуться с жизнью через глаза её героев, слово и мысль....
Мой парикмахер Люба каждый третий вторник ходит работать в дом престарелых где-то в Сигейте, называет клиенток «мои куколки» и рассказывает о них истории – куда Шехерезаде! Говорит, недавно сделала одной «куколке» новую стрижку – миленькое такое каре под Мирей Матье – и перекрасила в брюнетку; старуха и прежде никого не узнавала, теперь и себя не узнает.
Бываю я и в домах престарелых, примерно раз в месяц, но предпочитаю «садики», там забавно, и с клиентом еще можно поговорить. Есть там у меня свои друзья и свои «калеки» – как без этого.
– Если ты не приедешь завтра, ноготь врастет окончательно, – чуть не рыдая, объявила Лида. – И тогда всё, я вызываю подиатра и оформляю операцией!
Тут опять же надо кое-что объяснить.
Косметолог, парикмахер, маникюр-педикюр – это у нас всё разные епархии. На каждую требуется отдельный лайсенс. Без лайсенса в «садик» не пустят. Хотя, может быть, твоя героиня в начале жизни получила, вот как я, лайсенс маникюрши, потом поднялась на высоту косметолога, но… бог ее знает, из какой-то сердечной привязанности к старикам или из чувства смутной вины перед своими некогда брошенными стариками все таскается сюда, возится со старыми копытами и вросшими ногтями.
Педикюр старикам, по идее и по закону, должен делать врач-подиатр. Это оплачивает «Медикер»-«Медикейд», и одна процедура стоит $400–500, так как они (подиатры) оформляют это как ампутацию ногтя. Деньги-то из казны, но сладострастное обсуждение полученного счета – одна из любимых тем в жизни стариков.
"Имя ей, если захочешь включить в повесть такой вот персонаж, измени, она и сама меняла имя раз семь, после каждой отсидки. Нынешнее очень ей идет. И хотя во всем остальном – шмотках, пластиковых бусах и кольце с крупным желтым «бриллиантом» – ей вкуса явно недостает, в подборе имени для себя, любимой, нюх и вкус не отказывал ей никогда, а я все имена ее знаю (кроме настоящего, которое она, боюсь, и сама уже не помнит), я у нее за духовника, в данном случае – за раввина; тем более что для «ваксинга», маникюра-педикюра и парикмахерских процедур в «Счастливом клубе друзей», как и везде, есть специальная комнатка, вполне сравнимая с исповедальней.
Да, если будешь писать, это отметь особо: в садиках обязательно есть отдельная комната для парикмахера и маникюрши.
