Весна приходит, но мир покрыт тонким слоем мокрой зелени. Открыв читальный уголок, вы уже ощутите легкий запах весеннего цветка и осветлённую атмосферу душевного раскованности — как в интервью Бродского, где радость жизни не просто отвечает на вопросы, но заставляет задуматься над простотами. Книга "Бабий ветер" подобно этому мелкому удовольствию — всегда доступна и вызывает к себе постоянное желание соприкоснуться с жизнью через глаза её героев, слово и мысль.
Я смотрю на старую зэчку примерно так, как если б у нее не было рук, или ног, или вот головы, как у ангела из моего сна, и думаю, что объясниться с ней было бы так же трудно, и нет такой азбуки слепоглухонемых, на которой я могла бы до нее достучаться, передать, что я к ней чувствую.
И Геня, возможно, что-то замечает по моему лицу, потому что грустно говорит:
– Знаешь, когда я поняла, что пора на покой? Когда однажды села в автобус и увидела старуху с сумкой. Та была просто раззявлена, лопатник как на ладони: бери меня! Короче, мой клиент, легкий завтрак. А я посмотрела… и мимо прошла. Не поверишь, старуху вдруг пожалела. Вот тогда и поняла: устала ты, Геня, конец маршрута…
Я пытаюсь помочь Гене выпростать тушу из кресла. Задача не из легких, палка не помогает, а скользит по полу, и когда Геня пытается на нее налечь, вообще падает на пол. Геня пыхтит и говорит мне: «Кличь Сару!» Я кличу. Сара, нянечка-техничка, – огромная черная женщина ласковости необычайной, а силы какой-то и вовсе исключительной. Этакий Голиаф, ворочающий потомков Давида своими могутными руками. Она возникает на пороге комнаты, подходит, обнимает Геню, легко приподнимает из кресла и ставит на ноги.
– Мамочка! – со слезою в голосе зовет ее Геня и, обращаясь ко мне: – Это моя мамочка!
– Да, Геня, да… – густым басом отвечает Сара по-русски и почти без акцента. – Я твоя мамочка…
В просторной общей комнате – это нечто вроде зала, где умещается все: и обеденная зона с пластиковыми столами и стульями, и зона отдыха с большим телевизором, этажерками, креслами и кадками с тропическими деревцами, – кипит жизнь. Несколько человек сидят за столами и перекусывают. Кто-то уже закончил, кто-то еще доедает десерт. Из динамиков тихо льются фронтовые советские песни – их здесь любят все. Подпевают, отхлопывают ритм по столу.
«Тем-на-я ночь, – поет Марк Бернес незабвенным своим задушевным голосом, – толь-ко пули свис-тят по сте-пи… Только ветер гу-дит в про-во-дах… Тускло звез-ды мерца-ю-ют…»
Вдруг кто-то звонко бросает вилку на стол и кричит:
– Это «Круг друзей»?! Это круг врагов! Разве это джем?! Это говно!
Лида немедленно бросается на ликвидацию пожара. Зачинщик скандала – маленький злобный старик Ефим по кличке «Виагра». Ефим – чемпион. Целыми днями он играет в лото на виагру и у всех выигрывает. Дело в том, что старикам выдают виагру каждую неделю. Как-то я поинтересовалась у Лиды – зачем. И она ответила, вздыхая: надо спросить у организаторов этого милого заведения.
