Автор
В мрачном городе с улицами, где каждый шаг заставляет тебя чувствовать себя обреченным, главный герой Бабочки под стеклом — вечно скрытый от мира ученик. Его тихий протест против несправедливости проявляется в мелочах: сидя в ушкое углу класса или даже на тротуаре, он не идёт на поводу подлых замечаний. Этот школьник-инопланетянин прячется от гнета взрослого мира, но его тайные действия неизбежно привлекают к себе внимание....
— Я тебе не про это говорю, я говорю о том, что твой бывший муж вдруг опомнился и к тебе вернулся.
— Что?!
— Марина, очнись, наконец! Поругался он с любовницей своей? Он не просто поругался, он к тебе пришёл! А ты милостиво оставила его ночевать!
Марина глубоко вдохнула, и постаралась говорить спокойно и убедительно.
— Если Игорь и поругался с Дашей, ни меня, ни тебя это никак не касается. Мне всё равно, понимаешь? Мне уже давно всё равно. — Она рискнула к нему прикоснуться. — Он помогал мне с детьми эти две недели, я пропадала на работе.
— Я тебя ни в чём не обвиняю! — рыкнул он и тут же выругался, разозлившись на самого себя. — Ни в чём таком… И да, мне не нравится твой бывший муж, и то, что он ночует… от тебя в непосредственной близости! Я не говорю, что ему не нужно с детьми общаться, но поговорить с ним и объяснить ему, что тебе, как ты говоришь, всё равно, по-моему, пора!
— А почему тебе не нравится?
— Что?
— Почему тебе не нравится, что он ночует со мной рядом?
Гранович искренне растерялся.
— Ты же сама понимаешь…
— Я не понимаю, Дима. — Марина едва заметно усмехнулась, и веселья в этой усмешке ни капли не было, смотрела совершенно серьёзно. — Ты же мне не говоришь. Ты вообще мне ничего не говоришь. Мы с тобой два месяца живём вместе. Именно живём. Под одной крышей, спим в одной постели, но ты ничего не говоришь. Вот ты уехал в Самару, а я покой потеряла. Я вообще не знаю, что мне думать!
Дима смотрел на неё, губы поджал недовольно, затем поинтересовался:
— Ты с ним поговоришь?
Марина в сердцах руками всплеснула.
— Да о чём? Чтобы он тебе на глаза не лез?
— Чтобы он тебе на глаза не лез! — Он так гаркнул, что Марине захотелось уши руками зажать. За дверью наверняка уже толпа сотрудников, и все прислушиваются к их ссоре. И просить Димку успокоиться уже бесполезно, вон как глазами стреляет, и весь гнев на неё направлен.
— Я не давала тебе повода меня ревновать! — огрызнулась она от бессилия.
— Ещё не хватало, чтобы давала!
— Ты меня обидеть хочешь?
Он от злости даже глухо застонал.
— Я что, так много прошу?
— Да. Да, Дима! Потому что я не вижу повода вот для такого твоего крика! Я ничего не сделала!
— Тем более! Я не понимаю, почему ты упрямишься.
— Это не упрямство. Я хочу, чтобы ты сейчас замолчал, а когда ты успокоишься, мы с тобой ещё раз поговорим. Без крика. Хорошо?
Дима с шумом выдохнул.
