– Раненая Валентина Рублева сказала: «Черви… черви».
– Верно. Я еще подумала: «Вот бедняжка, у нее от боли и страха спуталось сознание». Ну при чем здесь червяки?
– Бывший прокурор, наверное, имела в виду карты, – медленно произнес Максим. – Масть. Вероятно, она пыталась рассказать что-то, но не смогла. Может, она знала об игре?
– Нет, – не согласилась я.
– Рублева представляла на процессе Медведева сторону обвинения, – не успокаивался Максим. – Вскоре после суда она уходит с работы и занимается делом, которое не имеет ни малейшей связи с Фемидой. Смешивает коктейли в баре. Почему?
Я начала загибать пальцы:
– Разочаровалась в системе, не хотела быть обвинителем на процессах, выбрала профессию под давлением мамы, а когда та умерла, бросила надоевшее занятие.
– Откуда у бюджетницы загородный дом? – задал следующий вопрос Макс. – Колян идиот, не способный заработать ни копейки, баба Нила пенсионерка, а на зарплату прокурора не пошикуешь.
Я попыталась найти достойный ответ:
– Рублевы ведут скромный образ жизни, живут на деньги с постояльцев, едят овощи со своего огорода, у них ветхая мебель, домишко просит ремонта. Если ты думаешь, что Валя брала взятки, то ошибаешься. «Коттедж», кстати, не ее, а мужа.
– Почему Нина решила напасть именно на Рублеву? – недоумевал Максим.
– Расчет прост: раненый прокурор, пусть даже и бывший, привлечет внимание СМИ скорей, чем простой гражданин, – выпалила я.
– Есть у нас руки, ноги, голова, живот, а человечек не складывается. Где Нина? – спросил Максим. – Ей глупо прятаться.
– Еще глупее сидеть дома и ждать, когда тебя арестуют, – отбила я подачу.
Максим лег на диван:
– Силаева прописана в другом месте. Никто из ее соседей или прежних знакомых не знает, где она теперь живет. Ни Рублевы, ни Томас, ни ты не подозревали, что ваша соседка – жена снайпера Филиппа Медведева. Она обзавелась аппаратурой, изменяющей голос, тщательно соблюдала конспирацию, была уверена, что ее не заподозрят в связи с делом стрелка, и… не вернулась к тяжело больной Прасковье Никитичне?
– Свекровь – не мать, – после небольшого колебания заявила я.
– В этом случае твой аргумент не работает, – не согласился Макс. – Прасковья заболела после того, как узнала, каким образом Филипп добывал деньги. Медведев в то время уже сидел в СИЗО. Нина легко могла бросить бабку, хватит с нее троих малышей, из коих один даун. Но нет, она посадила себе на шею и Прасковью, потому что искренне ее любит.
