Автор
В Бабульке на горошине Николетта с обидой жалуется на свой дисфункциональный мужа Ваву. Маменька требует устроить подорожание всего и вся в доме, заставляя все более стесняться своей бабушкиной роскоши. Это смешное и немного грустное повествование о семье с излишками, где каждый пытается выжить в условиях непрекращающейся изменчивости мира....
Документы его понадобились, паспорт, хоронить мужика надо. И что я увидел? Бардак в квартире!
– Не каждый человек аккуратен, – заметил Борис.
– О, – поднял указательный палец Вадим, – в точку! Но Вадим был зануднее всех зануд! Он, когда к нам в гости заходил, ботинки в холле ставил ровненько: пятка к пятке, носок к носку. А на кухне на полке все чашки ручками в одну сторону поворачивал. Жену это просто бесило. Еще полотенца в гостевой ванной как по линеечке складывал.
– Может, он просто убрать не успел? – предположил я.
– Моральным, да, – кивнул Гога, – нечистоплотный был тип. В остальном – он зануда и франт. Вечно у Ирки новые шмотки выпрашивал. Еще ныл постоянно: «Район неблагополучный, гастарбайтеров полно, русского лица не видно. Взломают двушку, сопрут все. Приличные люди давно отсюда смылись. Опасно здесь жить». Понимаете?
Борис улыбнулся:
– Прямой намек на смену жилья.
Гога сделал неприличный жест.
– Вот ему! Будь благодарен за то, что бесплатно двушкой пользуешься.
– Что в квартире покойного похозяйничал посторонний, – высказал я предположение. – Вероятно, кто-то из соседей увидел, что уносят носилки с телом, и решил…
– Нет, – перебил меня Бобров, – умри Вадим дома, лежать бы ему там, пока Ирка не забеспокоится и не помчится проверять, что с ним случилось. Он в ресторане откинулся, то-то там обрадовались.
– Полка открылась? – удивленно повторил Боря.
– Верх поднялся, низ на месте остался, – уточнил гость, – типа ящик неглубокий, а там! Я фото сделал!
Гога положил на стол айфон.
Глава двенадцатая
– Деньги! – воскликнул я.
– Доллары, – подхватил Боря, – сколько их там?
– Миллион пятьдесят тысяч, – ответил Гога.
