Бабулька на горошине — читать онлайн бесплатно полностью

"

"– Вот не сомневаюсь в этом, – буркнул Гога, – и в том, что он дурак, я тоже уверен. Обокрал кого-то, не понял, что валюта древняя. И спрятал добычу в самом, в его понимании, безопасном месте, на антресоли. Вадим многим врал, что является моим родственником. Одним говорил, что мы родные братья, другим, что двоюродные. Большинство людей ему верило, меньшинство знало правду про первое замужество Иры. Но, понимаешь, как правило, второй муж не желает общаться со своим предшественником. И учти, в замужестве с этим кретином моя жена провела всего год, а нашей семье много лет.

О браке Ирки и Вадима знали друзья ее юности. Сейчас их почти не осталось в живых.

– Почему? – удивился я. – Навряд ли Ирина на тридцать лет тебя старше.

– Нет, – засмеялся Гога, – мы одногодки.

– Возраст, когда приходит множество болезней, у нас еще не настал, – сказал я. – Наши с тобой одноклассники живы. Только Глеб Канатин погиб недавно, но он пьяным за руль сел. Мне Ковалева звонила, денег просила. И те, с кем в студенческое время Ирина дружила, наверное, тоже здравствуют.

– Да ладно, неужто Глеб пил? – удивился Гога. – Серьезно? Он всегда был такой правильный. Правда, это воспоминание школьных лет, все во дворе бесятся, а трое мальчишек к общей компании не присоединяются: Подушкин книгу читает, я учебник листаю, Глеб сам с собой в карманные шахматы играет. Помнишь, какие они у него были прикольные?

На меня нахлынули воспоминания. Вот я, четырнадцатилетний, сижу на банкетке в коридоре с биографией Перси Шелли в руках. Жизнь утонувшего в Средиземном море в возрасте двадцати девяти лет английского писателя и поэта поразила меня.

Что греха таить, тогда мне очень хотелось походить на Шелли, которого не понимали родители, сурово воспитывающие паренька. Да и в Итонской школе Перси оказался одиноким, не вписывался в компанию ровесников. Я мечтал написать много стихов, а потом погибнуть в море. И чтобы у меня, когда в конце концов вытащат из воды, как и у Шелли, обнаружили бы в карманах маленькие томики Софокла[3] и Китса[4]. Пугала ли меня смерть в двадцать девять лет? Нет, я считал, что это уже старость, лучше уйти из жизни до того, как наступит тридцатилетие. А на соседней лавке устроился Глеб. У него при себе была шахматная доска размером с мужскую ладонь, в бело-черных квадратах были дырки, в них втыкались фигурки на штырьках.

Я, вдохновленный Шелли и Китсом, пишу стихи и всегда получаю хорошие отметки за сочинения. Мне обидно, что учителя не хвалят меня, не считают талантливым.