Автор
Bad Therapy explores a troubling trend where therapy sessions for children are being conducted in inappropriate settings like schools and playgrounds, raising serious ethical questions about the mental health of our youth. This book uncovers the hidden dangers lurking behind good intentions, revealing how well-meaning interventions can backfire, leading to potential harm rather than healing.
Ортис рассказывает своим клиентам о риске ятрогенеза, потому что хочет, чтобы они были готовы к ятрогенным последствиям; он хочет, чтобы они избежали вреда. ""Я говорю со своими клиентами о том, что в определенном проценте случаев людям становится хуже во время терапии. Это не такой уж большой процент, но такое может случиться"", - говорит он.
Это показалось мне не только разумным, но и мудрым. После интервью с Ортисом любой психолог, психиатр или терапевт, которому я начну доверять, должен будет сначала серьезно отнестись к возможности того, что терапия может навредить.
Как выглядит плохая терапия, задался я вопросом. Если бы садист хотел вызвать тревогу, депрессию, чувство неспособности или отчужденности в семье, какие методы он бы использовал? Каким образом злобный мастер может вовлечь целое поколение в тиранию чувств? Нравится это.
Шаг первый: научите детей внимательно относиться к своим чувствам
Юлия Ченцова Даттон возглавляет лабораторию культуры и эмоций в Джорджтаунском университете. Я отправилась в Вашингтон, чтобы встретиться с ней в надежде, что она прольет свет на то, почему американские дети, в частности, испытывают такие серьезные трудности с эмоциональной регуляцией.
""Я занимаюсь исследованием эмоций"", - сказала пикси, советская эмигрантка, когда мы осматривали ее лабораторию.
За три часа нашего общения Ченцова-Даттон рассказала мне о своих кросс-культурных исследованиях, в которых она сравнивала эмоциональные реакции молодых людей на стрессовые факторы в Японии, России и Китае.
"Богатый эмоциональный словарь может помочь детям описать свои чувства.
