Автор
Bad Therapy explores a troubling trend where therapy sessions for children are being conducted in inappropriate settings like schools and playgrounds, raising serious ethical questions about the mental health of our youth. This book uncovers the hidden dangers lurking behind good intentions, revealing how well-meaning interventions can backfire, leading to potential harm rather than healing.
В фильме ""Умница Уилл Хантинг"", удостоенном премии ""Оскар"", главный герой (его играет Мэтт Дэймон) может избавиться от своего травматического прошлого и найти девушку только после того, как он тщательно изучит историю своего насилия над детьми со своим психотерапевтом (его играет Робин Уильямс). В переполненных кинотеатрах по всей стране замирали сердца, лились слезы, а американский разум вновь обрел веру в чудо исцеления - разговорную терапию. За пределами Голливуда повторное обращение к печальным воспоминаниям часто создает больше проблем, чем решает.
Существуют методы лечения, например диалектическая поведенческая терапия, которые используют лучший подход, чем модель, настаивающая на том, что вас можно вылечить только в том случае, если вы будете вынуждены ""говорить об этом"". Этот лучший подход, по мнению Байнга, включает в себя ""признание того, что вам причинили вред, и признание того, что только вы можете изменить ситуацию"", не заставляя людей говорить о своей боли.
И все же зачастую это то, что лучше для пациентов. Доза подавления снова оказывается довольно полезным психологическим инструментом для продолжения жизни - даже для тех, кто сильно травмирован среди нас.
Мы редко даем детям такую возможность. Вместо этого мы требуем, чтобы они находили любые темные чувства и делились ими. Возможно, мы уже видим плоды этого: поколение детей, которые никогда не смогут игнорировать боль, какой бы пустяковой она ни была.
Девятый шаг плохой терапии: Поощряйте молодых взрослых разрывать контакт с ""токсичной"" семьей
Клинический психолог и писатель Джошуа Коулман посвятил всю свою практику явлению, известному как ""семейное отчуждение"": взрослые дети отрезают своих родителей, отказываются с ними разговаривать, даже запрещают им видеться с внуками. Крупномасштабный национальный опрос подтверждает рост этого явления в последнее время: почти 30 процентов американцев в возрасте от восемнадцати лет и старше отрезали от себя члена семьи.
"Как правило, родители, подвергшиеся остракизму, жестоки? Нет, говорит Коулман; в целом он считает, что это не так. Из своей практики Коулман заметил, что взрослые, подвергшиеся насилию в детстве, очень часто винят себя в этом. ""Часто они больше заинтересованы в том, чтобы спасти все, что можно, от родительской любви"".
