В багряной радуге моря из-за горизонта не видно ничего, кроме черного песка и холодных звезд. Пустота проплескивает в воздухе как океан без волнений. Оставленные дрова напоминают палатку потерявшей путника, аккуратность поленницы — тщетная попытка укрыться от вечного небывалого мира....
— Нам не нужен корабль, идущий в Европу. Боюсь, их на выходе будут досматривать, нас искать, — уточнил д,Оффуа. Может, и зря он так о де Лангре думает, но осторожность лишней не бывает. Это в Клиссоне только что не палками в курсантов вколачивалось.
Джамиль не ответил, также бесшумно открыл дверь и выскользнул наружу. Наверняка кивнув в знак согласия, хотя в темноте этого видно не было.
Глава 10
Вернулся… да кто знает, когда вернулся. Хорошо, хоть не сбежал.
— За мной.
Очень информативно и обнадеживающе. Но пошли.
— Не отставать, быстрее.
Джамиль повел какими-то зигзагами между амбаров, складов, огромных штабелей бочек и куч чего-то, что в темноте невозможно было определить. Наконец вышли к пустынному пирсу.
— Вот он, наш корабль. — Указал на небольшое двухмачтовое судно, пришвартованное к мощным кнехтам.
Отлично! Этот город был в списке де Камбре, там есть к кому обратиться за помощью.
С судна спущен трап, а над трапом на берегу установлена арка, приветствующая прибывших в Стамбул путешественников. На самом деле, это д,Оффуа знал еще по прошлогодней поездке в Тунис, ее назначение — определять европейских магов, въезд которых в пределы Османской империи запрещен под страхом смерти. Но на обычного дворянина, способного лишь на слабые заклятья, она не среагирует.
— Пошли.
— Стоять. — Слуга крепко схватил господина за плечо. — Ждем.
Чего? А, понятно. К пирсу причалила шлюпка. Только после того как рулевой, встав на банку 3, махнул рукой, Джамиль скомандовал:
— Вперед, туда, быстро.
Все в шлюпку не поместились, поэтому первыми уехали д,Оффуа с женой и Сальва, как заложница. А что делать? Слуга, конечно, человек верный, но все же человек, значит, жадность присуща и ему. Кто знает, когда она возьмет верх.
Шлюпка обошла корабль, подплыла к противоположному, скрытому от пирса борту, с которого гостеприимно свисала веревочная лестница. Для мужчины — нормально, да и не впервой.
Д,Оффуа поднялся на борт, его встретил широкоплечий и пузатый бородач в меховой куртке, делавшей моряка просто огромным.
— Деньги с собой? Тысяча акче, — произнес он на османском. Все верно, вначале оплата.
— Двести экю. — Галлиец протянул увесистый кожаный кошель. — Пересчитайте.
