Сборник увлекательных историй о жизни и работе на нефтяных месторождениях Сибири. Автор делится впечатлениями от четверти века, проведённого на Нефтяном Севере, рассказывает о людях, приключениях и испытаниях суровой промышленной жизни в условиях сурового климата и удалённости от цивилизации.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Байки нефтяного Севера»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Сборник увлекательных историй о жизни и работе на нефтяных месторождениях Сибири. Автор делится впечатлениями от четверти века, проведённого на Нефтяном Севере, рассказывает о людях, приключениях и испытаниях суровой промышленной жизни в условиях сурового климата и удалённости от цивилизации.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Сергей Александрович Эйгенсон Самиздат подборки серии
Сборник увлекательных историй о жизни и работе на нефтяных месторождениях Сибири. Автор делится впечатлениями от четверти века, проведённого на Нефтяном Севере, рассказывает о людях, приключениях и испытаниях суровой промышленной жизни в условиях сурового климата и удалённости от цивилизации.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Потом хозяин кабинета глазки открыл, смотрит — кто тут перед ним?
— Вы по какому вопросу?
Ну, уж второй раз Николай Петрович ошибку повторять не стал. Сразу письмо с визами на стол, дождался, пока Биг-Босс слева вверху автограф поставит — и на выход. Там референт следующего запускает, а на тюменца зверем смотрит.
— Спал?
— Да, так я…
— Я тебе что говорил? Не надо ему давать отвлекаться. Вот из-за тебя он сегодня на два человека меньше примет. А им тоже нужно. Ну, ладно, иди, регистрируй на второй этаж.
Что значит Большой Начальник! Первые цистерны нам уже через два дня отправили из Салавата. А потом я даже удивился — на бочках с триэтиленгликолем марка ""Сан Пауло. Индустрия Бразилейра Петрокемика"". Это, значит, на валюту закупали. Но это уж было через три месяца, когда работа заканчивалась, трубы, в основном, почистили, газлифт работал на полную катушку, так что мы уж ""дырки под ордена сверлили"", в смысле, оформляли премии по новой технике и по внедрению изобретений. А Вениамин Эммануилович ушел на заслуженный отдых. Еще на Седьмое Ноября его шеф стоял на Мавзолее совсем, как живой. А через три дня… В общем, на этот раз реанимация не совсем удалась. Были положительные сдвиги, наметились хорошие тенденции, доктора поработали с огоньком — но так и не задышал.
Ну, и соратники его довольно быстро кто померли, кто на пенсию. Дела пошли такие — не успеваешь удивляться… То по баням отлов, то за водкой километровая очередь, то танки по городу разъезжают, то шестой статье Конституции отмена, то вообще ваучеры. Как-то та жизнь уже и забылась. Бывает, кто из молодежи начнет про те времена стариков поучать — диву даешься, откуда они все это берут?"
"А Николай Петрович вполне еще в рабочей форме, вице-президентом в одной отечественной нефтяной акуле работает — но уж он там за глубокого ветерана, конечно. Эту-то историю со своим визитом наверх он мне по свежим следам тогда и рассказал, двадцать лет назад. Но мы с ним и еще по работе сталкивались. Была одна смешная история с нагаром на компрессорах — однако, это уж в следующий раз.
Толуол
В конце рассказа про этиленгликоль[1] я намекал, что у меня еще были в жизни эпизоды с участием главного инженера Главтюменнефтегаза Николая Петровича.
С особенным удовольствием вспоминается один из них. Почему — ""с особенным удовольствием""? Ну, это ж понятно. Память много лучше удерживает те эпизоды, где ты весь в белом, на фоне окружающих, вымазанных продуктами метаболизма. Бывает, в принципе и не так, и даже — наоборот. Но в памяти такое как-то стирается. Все мы — люди.
Ну, а в этом эпизоде я — на коне. Вот и помнится получше.
После того, как мы вылечили газлифт на Самотлоре и Федоровке от гидратных пробок в конце 1982-го любовь у нас с Главтюменефтегазом стала — лучше не надо.
