Автор
Я тихо засмеялась, прижимая к груди тетрадки с конспектами по макроэкономике. В кругу родных и близких, я чувствовала себя защищенной, даже если весь город о нем知道了。Папа специально пригласил всех этих людей, чтобы познакомить со мной, готовя меня к светлому будущему.
За это время ко мне больше никто не приходил, лишь медсестры, чтобы перевязать ногу, но и они почему-то боялись лишний раз заговорить со мной, а вот женщину, которая рекомендовала мне помалкивать, я больше не видела, хотя мне очень хотелось узнать, зачем она мне это сказала. Может быть, ей было что-то известно?..
Поздно вечером, когда я уже почти спала, услышала краем уха, как шептались санитарки у моей палаты.
— Бодрая такая была старушка, жалко ее! — сказала одна. — Стольким людям помогла, а тут такое.
— Угу, но убийцу все еще не нашли.
Услышав это, я почему-то сразу подумала о той старушке и до боли укусила себя за губу, потому что в голову начали лезть нехорошие мысли.
Женщина действительно могла что-то знать и именно поэтому рекомендовала мне помалкивать, а те подонки, прикинувшиеся полицейскими, прознали это, подкараулили ее и задушили, чтобы не путалась под ногами.
Шумно вздохнув, я повернулась на другой бок и прикрыла глаза, но так и не смогла нормально устроиться, потому что с подвешенной к спинке койки рукой это было невозможно. Я уже успела натереть себе запястье, и вот теперь оно жутко болело, прекрасно дополняя огнестрельное ранение.
И все же усталость взяла свое и я погрузилась в спасительный сон, в котором я снова держала руку Бориса и целовала манящие в губы… как жаль, что я больше не сумею этого сделать.
* * *Следующим утром, буквально сразу после завтрака и перевязки, в мою палату ввалились двое незнакомых мужчин в форме, которые, не церемонясь со мной, надели на обе мои руки наручники и повели прочь из палаты, игнорируя протесты медсестер.
Опустив голову, я покорно шла с ними, чувствуя, что мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди из-за страха неизвестности. Как бы я не настраивала себя на то, что все со мной будет нормально, мне все же было тяжело прощаться с прошлой жизнью и ставить крест на будущем.
Посадив меня в машину, один из них сел за руль, а другой устроился рядом со мной, косясь на мои голые коленки. На мне был лишь свитер, который остался с той злополучной ночи, больничная сорочка и ботинки — это все, что я успела на себя надеть, прежде чем меня увели.
Я чувствовала себя загнанной в угол бездомной собачонкой, и это сравнение все никак не выходило у меня из головы.
