Марья Сергеевна Андреева, маленькая женщина в шерстяном платье, спрыгнула со скованных грузовиках у Балтийского вокзала. Она с тревожным любопытством оглядывала знакомую привокзальную площадь, где прошло больше месяца неспешной работы в защитных работах.
Почему у вас рота связи в таком виде?
— Да они в воде всё с себя поскидали. Но обмундирование для них уже получено.
— Когда же вы их оденете?
— А вот после ужина…
Уходя, комиссар протянул Лунину руку и представился совсем не по-военному:
— Уваров. Полковой комиссар.
Лунин назвал себя.
— Мы с вами еще увидимся, товарищ Лунин.
Когда комиссар дивизии вышел, лейтенант направился к начальнику штаба.
Вернувшись, он объявил, что Лунину приказано немедленно явиться в полк.
Однако оказалось, что всё-таки не совсем ясно, куда именно ему нужно ехать.
— Старший лейтенант Тарараксин? Кто говорит? Тарараксин?
Так впервые Лунин услышал эту фамилию.
— Второй эскадрильей командует капитан Рассохин, — сказал лейтенант, делая ударение на слове «капитан» и смотря на майорские нашивки Лунина.
Он, очевидно, хотел обратить внимание Лунина на то, что Лунин, майор, оказался в подчинении у капитана. Он внимательно посмотрел Лунину в глаза, стараясь отгадать, какое впечатление произвело на него это известие.
3
Оказалось, что во вторую эскадрилью сейчас отправляется грузовая машина, и дежурный усадил Лунина рядом с шофёром. Лунин оглядывался по сторонам, стараясь понять, где они едут. Он понимал только, что они находятся к северу от города, между городом и финскими войсками, наступавшими с севера по Карельскому перешейку и остановленными на линии Сестрорецк — Белоостров.
Они без конца ехали мимо опустевших дач с пылающими кустами георгинов у веранд. Иногда дачи пропадали и начинались картофельные поля, где женщины копали картошку. Лунин всё глядел вперед, всё ждал, что увидит море, но уже наступали сумерки, а моря всё не было. Так и не увидев моря, они въехали на аэродром.
