— Длинные, узкие…
— Самоходные баржи, — сказал Гусев. — Видите, сколько на каждой народу. Черно! Это десант. Десантные баржи.
— Тоже на каждой по два орудия.
Теперь уже не нужно было бинокля, чтобы видеть приближавшиеся суда. Темные, в белых бурунчиках, они сначала шли двумя отдельными колоннами, потом колонны объединились, и суда стали расползаться, охватывая остров большим полукругом с востока, с севера и с запада.
— Перестраиваются, — сказал Сашка Строганов.
— Тридцать штук, — проговорил Мартынов, не отрываясь от бинокля."
"— Как раз сколько нас, — сказал Сашка.
— Что? Что? — переспросил Гусев, не то не поняв, не то не расслышав из-за ветра.
— Я говорю, их тридцать, и нас здесь на острове тридцать, — объяснил Сашка, улыбнувшись и сверкнув зубами. — На каждого по кораблю. Силы равные, товарищ старший лейтенант.
— Три орудия против шестидесяти, — сказал Мартынов.
Гусев нахмурился.
— Тут считать нечего, — сказал он резким голосом. — Тут либо мы выстоим, либо дверь в Ленинград захлопнется.
— А я не считаю, — сказал Мартынов. — Сами знаете, сколько месяцев я их жду…
— Идите вниз! — приказал Гусев, беря у Мартынова бинокль. — Боевую тревогу!
Внизу все уже были на своих местах — расчеты возле орудий, остальные таскали ящики со снарядами из землянки, служившей складом. Командиром первого орудия был Баскаков, командиром второго — Павел Уличев, командиром третьего — Пугач. С сосредоточенными, суровыми лицами они наводили орудия, и длинные стволы медленно двигались. Всё было готово, ждали только команды Гусева.
Но Гусев команды не подавал. Гусев стоял на камне возле маяка и следил за неприятельскими судами. Суда приближались, дистанция сокращалась. Гусев ждал: он хотел бить наверняка.
Неприятельские суда подошли еще ближе. Теперь уже и пушки и люди были на них отчетливо видны. На головном катере сигнальщики размахивали флажками. Суда опять перестроились: катера пропустили десантные баржи вперед.
Командиры застыли у орудий.
Весь остров ждал, что старший лейтенант Гусев вот-вот скажет: «Огонь!..»
Но сказать он не успел.
Случилось нечто такое, чего никто предвидеть не мог.
Где-то слева, не близко, раздались два орудийных выстрела — бах, бах! И возле головного неприятельского катера поднялись два столба воды. Гусев, с биноклем у глаз, побежал вокруг маяка.
И вдруг снова — бах, бах! И столб пламени поднялся на том месте, где был неприятельский головной катер, и воздух над озером вздрогнул от взрыва.
И все увидели маленький военный кораблик, вынырнувший откуда-то сзади, из-за острова, летящий навстречу вражеской эскадре и стреляющий из двух своих пушек.