Марья Сергеевна Андреева, маленькая женщина в шерстяном платье, спрыгнула со скованных грузовиках у Балтийского вокзала. Она с тревожным любопытством оглядывала знакомую привокзальную площадь, где прошло больше месяца неспешной работы в защитных работах.
Из-за плохой видимости советские летчики почти не встречались с ними и большей частью узнавали об их присутствии лишь из передаваемых по радио донесений наших наземных постов наблюдения.
У «Мессершмиттов» была одна задача: противодействовать нашим штурмовикам, но задача эта оказалась им не под силу. Штурмовики действовали под охраной истребителей, а вступать в открытые бои с новыми советскими истребителями «Мессершмитты» уже не отваживались. Им оставалось только одно: следить за советскими самолетами исподтишка, прячась в облаках, в снежной мути, чтобы, дождавшись какой-нибудь оплошности, промаха, путаницы, случайного ослабления бдительности, подкараулить и напасть.
Вот такому нападению исподтишка подвергся Рябушкин — единственный летчик эскадрильи, которому довелось в этот день вести воздушный бой. Возвращаясь на аэродром и идя в строю последним, Рябушкин внезапно потерял из виду всех своих. День шел уже к концу, к вьюжной мути начали примешиваться сумерки, видимость стала еще меньше, и очертания двигавшихся впереди самолетов исчезли, словно их стерли с листа бумаги резинкой.
— Внимание! Сзади два «Мессершмитта».
Рябушкин мгновенно сделал переворот и устремился назад.
Ему удалось увидеть оба «Мессершмитта» только на какую-то долю секунды. Они метнулись вверх и скрылись в низких тучах. Рябушкин, не колеблясь, сразу же тоже пошел вверх, в тучу, хотя понимал, что надежд на встречу мало.
И зажмурился, ослепленный.
Над ним было ясное небо, а с краю, над горизонтом, косо озаряя косматое море туч, висел громадный красный шар заходящего солнца.
И тут же совсем недалеко Рябушкин заметил «Мессершмитт» — несомненно, один из двух, за которыми он гнался.
Рябушкин успел дать очередь, но промахнулся. «Мессершмитт» нырнул под самолет Рябушкина и ушел вниз, в тучу.
«Мессершмитт», озаренный косыми красными лучами, висел прямо над Рябушкиным на фоне ясного неба.
