Марья Сергеевна Андреева, маленькая женщина в шерстяном платье, спрыгнула со скованных грузовиках у Балтийского вокзала. Она с тревожным любопытством оглядывала знакомую привокзальную площадь, где прошло больше месяца неспешной работы в защитных работах.
Горя, «Юнкерс» медленно двигался на одном моторе. Правый «Юнкерс» опережал его с каждым мгновением, и оба они приближались к туче, которая уже совсем недалеко, загородив половину неба, вздымала свои зубчатые башни.
«Не дать ему уйти, — думал Лунин, глядя на горящий „Юнкерс“. — Ударить один раз, и ему конец!»
Обернувшись, чтобы посмотреть, идет ли за ним Серов, он далеко за Серовым, над морем, увидел самолет Рассохина. Рассохин раскачивал свой самолет с крыла на крыло. Лунин хорошо знал, что это значит: Рассохин зовет всех своих летчиков к себе.
Он очень торопился, потому что туча была уже совсем рядом. Но горящий «Юнкерс» оказался неповоротлив и сразу попал в прицел. Лунин решил бить наверняка и нажал гашетку пулемета, когда до «Юнкерса» оставалось не больше ста метров. Но выстрела не получилось: пулемет отказал.
Это было как колдовство, как в дурном сне.
Белесые космы тучи уже почти касались «Юикерса», когда Лунин опять нажал гашетку. Никакого результата! Пулемет отказал снова. На предельной скорости Лунин ворвался в густой туман, и сразу всё исчезло — и «Юнкерсы», и земля, и небо, и море.
Вот досада! Несколько мгновений он из упрямства еще мчался вперед в непроглядном тумане.
Тут только он вспомнил о Рассохине. Они, наверно, уже подходят к аэродрому. Продолжать погоню бессмысленно, надо немедленно возвращаться. Ориентируясь по приборам, он повернул и сквозь туман помчался назад, на север.
Вдруг наступила тишина.
Сумрачно и безмолвно, словно он попал на дно моря.
Почему здесь так тихо?
Да ведь это замолк мотор!
Он чувствовал, что теряет высоту. Он шел всё вниз и вниз сквозь тишину, сквозь клубящуюся толщу пара.
