Марья Сергеевна Андреева, маленькая женщина в шерстяном платье, спрыгнула со скованных грузовиках у Балтийского вокзала. Она с тревожным любопытством оглядывала знакомую привокзальную площадь, где прошло больше месяца неспешной работы в защитных работах.
Она вся была поглощена старанием навсегда запомнить его лицо.
На перроне он сказал: «Береги себя».
Нагнулся и поцеловал ее в губы.
Он вошел в вагон, и поезд двинулся.
Домой она пошла пешком — через весь город, — одеревеневшая от муки.
Она никогда ни с кем о нем не говорила. И только как-то ночью рассказала обо всем Катерине Ильиничне Быстровой.
Они ночевали в сарае; сквозь щели в крыше были видны звёзды. Женщины кругом спали, утомленные за день, и жались во сне друг к дружке от холода. И только они обе не заснули до утра, и Марья Сергеевна всю ночь говорила шёпотом, плакала и говорила.
— Если вы оба останетесь живы, — прибавила она.
На другой день Катерину Ильиничну убили…
Марья Сергеевна редко бывала на Васильевском острове и не без труда нашла дом, в котором жили Быстровы. Огромный шестиэтажный дом этот стоял на маленькой, тихой уличке, позади зданий институтов Академии наук и университета. В конце улицы видна была набережная Малой Невы, светлая вода, баржи. Марья Сергеевна оглядела все шесть этажей и остановилась."
"Она совсем не представляла себе, как сообщит родным Катерины Ильиничны о ее смерти.
Марья Сергеевна заглянула в бумажку, на которой записан был адрес Быстровой.
Двор был квадратный, глубокий, наискосок прорезанный солнцем. Большая белая стрела на стене указывала вход в бомбоубежище. Кучка детей — веселых и оживленных — носилась по двору, и воздух звенел от их криков.
