В Бальзам Авиценны влекутся духом унывные королевские брачные кровопролития и заботы о покойной сокровищах. Махмуд, затерявшийся в своем дворце Газни, теперь погружен в невероятную боль после жестокого побоев от любимой дамы. Эта книга кипит страстями и трагизмом жизни султана....
– Старость, синьоры, а от нее нет никаких лекарств!
– Вы можете его хоть как-то поддержать? – сухо поинтересовался Мирадор.
– Мне не нравится его сердце, – серьезно ответил врач. – Он выглядит утомленным и, по всей вероятности, мало бывает на воздухе. Я понимаю все сложности – слепота и прочее, – но воздух необходим. Нужен покой, лежать, не волноваться и больше свежего воздуха. Я пропишу капли.
– Сколько лежать? – уточнил Мирадор.
– Думаю, недели две, – выписывая рецепт, откликнулся доктор. – Если случится ухудшение, немедленно посылайте за мной, в любое время.
Фиш ловко сунул в руку доктора еще один золотой, а мрачный неаполитанец пошел проводить его и запереть дверь на все засовы. Эммануэль вздохнул с некоторым облегчением: по крайней мере, старик не умирает.
– Что будем делать? – Мирадор вернул его к суровой действительности.
– Ну, – нерешительно начал нотариус. – Откроем окно, дадим ему капли, пусть полежит немного. Хотя он и так все время лежит.
– Я не о том, – четко разделяя слова, отчеканил Мирадор.
– В конце концов, можно плюнуть на Роберта, – пустил пробный шар Фиш, – и уехать без него.
– Все можно, – разозлился Мирадор. – Лишь бы вырваться из заколдованного круга. О, как бы я хотел уплыть на корабле… В общем, думай, правовая крыса!
Он схватил Эммануэля за лацкан сюртука и с неожиданной силой встряхнул, да так, что у нотариуса лязгнули зубы. Отшвырнув Фиша как ненужную тряпку, Мирадор завалился на диван, закинул ноги на край стола раскурил сигару и уставился в потолок.
«Расхлебывать дерьмо, как всегда, приглашают меня», – поправляя сюртук, невесело подумал нотариус. Но что оставалось делать: люди, вольно или невольно собравшиеся под крышей дома над обрывом, оказались связанными одной веревкой…
Сегодня очередь дежурить в комнате старика выпала Фишу, поэтому Титто чувствовал себя свободнее. Он ждал, не появится ли вновь незнакомец в широкополой шляпе, но тот как сквозь землю провалился, хотя неаполитанец еще трижды выходил на улицу: за врачом, в аптеку и за ужином.
Ночь Титто предстояло провести на топчане под лестницей у парадного входа – Мирадор и Фиш не на шутку опасались нападения. Когда стемнело, неаполитанец спустился вниз, растянулся на топчане и задул свечу. Только бы французы не вздумали играть в карты, не то могут продуться чуть не до утра.
