В Бальзам Авиценны влекутся духом унывные королевские брачные кровопролития и заботы о покойной сокровищах. Махмуд, затерявшийся в своем дворце Газни, теперь погружен в невероятную боль после жестокого побоев от любимой дамы. Эта книга кипит страстями и трагизмом жизни султана....
– Тебя звали для переговоров, а ты замыслил убийство.
– Хороши переговоры, – буркнул Титто и осекся, увидев высокого седого человека. Неужели это и есть могущественный дон Лоренцо?
– Я могу подарить тебе жизнь, свободу и быстро переправить по другую сторону Альп, где каморре труднее искать тебя, – предложил маркиз. – Еще помогу получить новые надежные бумаги и дам денег. Мне известно, почему ты скрываешься, но я сначала хочу знать, почему ты встал на сторону моих врагов.
– Меня нанял в качестве слуги и телохранителя француз по имени Мирадор, – признался неаполитанец.
– Хорошо, – кивнул Лоренцо. – Ты согласен оказать мне услугу?
– Я ваш раб и слуга, дон, – склонил голову Титто.
– Нам нужны слепой старик, – вмешался в разговор незнакомец в широкополой шляпе, – лаковая шкатулка, большая рукописная книга и сумка с бумагами. Вещи были у англичанина.
– Да. я видел его сундуки, – подтвердил неаполитанец.
– Дон не спрашивает тебя, легко это или нет, – заметил вертевшийся рядом Ренато. – Тебе говорят, что нужно!"
"– Вы не боитесь довериться мне? – Титто поглядел на маркиза.
– Либо ты наш друг, либо каморра немедленно узнает, где ты, – жестко прозвучал ответ. – А из Модены тебя не выпустят.
– Я ваш друг, – заверил неаполитанец. – Старик болен, к нему вызывали врача и нужно торопиться.
– Вот и поторопись!
Ремень на запястьях сняли и поставили Титто на ноги.
– Пусть этот человек каждый день ждет на улице в обеденное время. – Неаполитанец показал на закутанного в плащ Кутергина. – Я дам знать, когда все будет готово.
– Что с пленником? – спросил маркиз.
– Врач говорит: от старости нет лекарств, – усмехнулся южанин.
– Поторопись, – резко повторил дон Лоренцо.
Титто подхватили под руки и потащили к закрытому экипажу, запряженному парой сытых лошадей. Наблюдая, как неаполитанца усаживают в карету, Федор Андреевич шепнул маркизу:
– Ренато стар и болтлив.
– Утром двое бойких журналистов начинают записывать историю жизни моссадиери Ренато, – засмеялся да Эсти. – Это удержит его дома лучше цепей.
– Вы верите неаполитанцу?
– Сейчас он проиграл и вынужден держаться за руку сильного. Ему нужно поскорее убраться из страны, и он сделает для этого все…
Титто высадили, не доезжая несколько улиц до дома, пожелали удачи, отпустили.
