В Бальзам Авиценны влекутся духом унывные королевские брачные кровопролития и заботы о покойной сокровищах. Махмуд, затерявшийся в своем дворце Газни, теперь погружен в невероятную боль после жестокого побоев от любимой дамы. Эта книга кипит страстями и трагизмом жизни султана....
Ему чудилось мелькание каких-то неясных теней, слабые шорохи, легкое постукивание. Уж не играют ли с ним дурные шутки привидения?
«Перестань! – подбодрил он себя. – Откуда им тут взяться? Все это бабьи сказки».
Крадучись, Титто пробрался по каменной траншее к остаткам овального главного зала с еще сохранившимися деталями бассейна и выбрал для засады место между обломками двух толстых колонн. Отсюда он, оставаясь невидимым в темноте, мог прекрасно видеть все происходящее: луна заливала ярким зеленоватым светом развалины, превращая их в зловещие декорации трагедии.
Устроившись, Титто достал наваху, одним движением раскрыл ее и проверил на ногте большого пальца остроту клинка. Удовлетворенно хмыкнув, он положил наваху на колени и приготовился терпеливо ждать.
"Незнакомец не стал испытывать терпение Титто – вскоре после полуночи неаполитанец увидел высокую фигуру в темном плаще и привстал, открыв от изумления рот – иностранец шел с фонарем в руке! Наверное, парень сумасшедший или полный профан, если сразу показывает, где он находится, да еще лишает себя возможности видеть в темноте: сейчас он видит только на два-три шага, куда достает свет его коптилки. Интересно, что он станет делать?
– Титто? – негромко позвал незнакомец и поднял фонарь.
– Сюда! – откликнулся неаполитанец, приложив ладонь к губам, чтобы направить звук в другую сторону. Вдруг молодчик только прикидывается идиотом, а сам без промаха бьет из пистолета на звук? Или следом за ним крадется приятель с ружьем? Последнее грозило катастрофой, но отступать уже поздно.
Фигура в длинном черном плаще появилась у груды камней. Незнакомец поставил фонарь так, чтобы свет падал на него, и снова позвал:
– Титто! Я здесь.
Неаполитанец немного выждал, но не заметил ничего подозрительного и решился покинуть свое убежище: патлатый всезнайка сам шел ему в руки. Взяв наваху так, чтобы ее клинок лежал на внутренней стороне предплечья, сын лодочника выбрался из шели между обломками колонн. Как поступить: попытаться выяснить, что еще известно незнакомцу, или сразу пустить в ход нож? Пожалуй, лучше сразу – и быстрее возвращаться.
