В Бальзам Авиценны влекутся духом унывные королевские брачные кровопролития и заботы о покойной сокровищах. Махмуд, затерявшийся в своем дворце Газни, теперь погружен в невероятную боль после жестокого побоев от любимой дамы. Эта книга кипит страстями и трагизмом жизни султана....
По крайней мере, эти черты всегда были присущи шейху Мансуру. Помнится, он пользовал всех домашних маркиза во время пребывания в его имении и даже вылечил самого синьора, выведя у него камень из почки. Естественно, к таким людям легко прилипают сказки и слухи о тайнах бессмертия: человек всегда страшился небытия.
– Мадемуазель! – Фиш прижал руки к пухлой груди. – Ради вашего отца, ради всего святого! Откройте тайну бальзама!
– Ехидна! – пробормотал отец Франциск, сжимая и разжимая кулаки, словно собирался вцепиться в горло нотариуса.
Кутергин хотел загородить собой Лючию, но она с неожиданным упорством не позволила ему сделать это.
– Мне неизвестна тайна бальзама Авиценны – устало сказала девушка. – Знание передается только по мужской линии. Но если бы я даже и знала, то не пошла бы на клятвопреступление, так же, как отец и брат… Но вы! Вы люди или звери?! Мой отец умирает! Отдайте его!
Она рванулась к Эммануэлю, и Федор Андреевич едва сумел удержать ее. На всякий случай Фиш немного отступил и непреклонно ответил:
– Вы получите отца, мадемуазель, только в обмен на тайну! И не пытайтесь нас запугать или штурмовать дом.
Эммануэль небрежно кивнул присутствующим и повернулся, чтобы уйти, но Кутергин остановил его:
– Синьор Бенито!
– Да? – полуобернулся Эммануэль.
– Если вы закончили свои обязанности посла, могу ли я сказать вам несколько слов как частному лицу?
– Я слушаю.
– Я готов дать вам удовлетворение немедленно, – стоя над ним, сказал Федор Андреевич. – Надеюсь, маркиз, здесь найдутся шпаги или пистолеты?
Лоренцо не ответил: он услужливо помог Фишу подняться на ноги и заботливо проводил его до дверей, извиняясь за выходку несдержанного молодого человека.
– Вы хотите меня убить под видом дуэли? – обернулся в дверях нотариус. – Я не доставлю вам такого удовольствия! Но обещаю, что мы еще встретимся.
Да Эсти на прощание заверил, что приложит все усилия дабы уговорить племянницу, и просил дать подумать хотя бы два дня. Вернувшись, он метнул гневный взгляд на капитана:
– Мальчишка! Вы думаете, Теодор, мне не хотелось свернуть шею мерзавцу? Вы могли испортить все. Сейчас нужно выиграть время, узнать, что с Титто, и подумать, как проникнуть в дом к негодяям и спасти Мансура.
