В Бальзам Авиценны влекутся духом унывные королевские брачные кровопролития и заботы о покойной сокровищах. Махмуд, затерявшийся в своем дворце Газни, теперь погружен в невероятную боль после жестокого побоев от любимой дамы. Эта книга кипит страстями и трагизмом жизни султана....
Да, теперь мсье Шарль уже никогда не вернется к Жюли…
Мирадор проводил врача в комнату пленника, еще на лестнице сообщив, что крайне обеспокоен состоянием больного. Доктор туманно сослался на малоизученное течение болезни, но бодро пообещал сделать все от него зависящее. Осмотрев старика, он потребовал принести лед и спросил, где сын слепого? Пришлось сказать, что тот отлучился по делам. Пока бегали за льдом, пока доктор тщательно мыл руки и сам давал лекарства, прошло не меньше часа.
Из гостиной вышел нотариус, придерживая рукой полотенце, приложенное к щеке.
– Может быть, сначала пообедаем, а потом займемся неаполитанцем? – скорчив страдальческую мину, предложил он."
"– Не возражаю, – согласился Мирадор. – Все равно ему некуда деться, а нам нужно как-то убить время между обедом и ужином…
Когда Мирадор вошел в комнату в сопровождении двух вооруженных мужчин, Титто понял – дела плохи.
Наемники приставили к горлу неаполитанца обнаженную шпагу и связали ему руки и ноги. Бросили в угол и ушли: Мирадор предпочел пока сохранить ему жизнь. Из этого Титто заключил, что есть шанс испытать первый вариант. Теперь дело самого Титто думать как сохранить себе жизнь.
Спустя некоторое время дверь опять открылась, и охранники внесли большой сундук, окованный железом. Следом появились огромные чемоданы, какие-то коробки, свертки и даже пара больших бутылей в корзинах, выложенных мягкой соломой. Титто притиснули в угол тяжелым сундуком, и один из наемников весело оскалился:
– Потерпи, скоро твоя душа освободится!
– Хватит болтать, пошли, – позвал его другой.
