В Бальзам Авиценны влекутся духом унывные королевские брачные кровопролития и заботы о покойной сокровищах. Махмуд, затерявшийся в своем дворце Газни, теперь погружен в невероятную боль после жестокого побоев от любимой дамы. Эта книга кипит страстями и трагизмом жизни султана....
Целый день Нафтулла толкался среди солдат, внимательно прислушивался к их разговорам и узнал, что урус-тюра собирался ехать в степь и ждал, пока появится Денис-бала, который должен охранять его. Интересно, зачем русским в степь, опять рисовать ее на бумаге или у них другое на уме? Но что? Нафтулла не очень хорошо говорил по-русски, но прекрасно понимал язык северных пришельцев и, пользуясь тем, что солдаты почти не обращали на него внимания, слушал, слушал и слушал…
Наконец, он решил сам поговорить с урус-тюрой и терпеливо караулил около его дома, но не вовремя выскочивший по нужде огромною роста солдат прервал их разговор.
"Что же все-таки общего между урус-тюрои и Желтым человеком? Нафтулла никак не мог понять этого и от досады даже пристукнул кулаком по луке седла.
Переночевал Нафтулла под открытым небом у костерка. Лошадей он стреножил и пустил рядом с расстеленной вместо постели кошмой, а с первыми лучами солнца вновь был в седле и скакал на юго-восток.
Через несколько часов лжекупец подъехал к бедной юрте. Почуяв чужого, лохматые псы подняли неистовый лай, и из юрты вышел сгорбленный годами старик с редкой седой бородой на темном лице.
– Салам, Балтай! – крикнул ему Нафтулла. – Принимаешь гостей?
Старик прикрыл ладонью глаза от солнца и вгляделся в лицо всадника. Узнав его, он схватил ахалтекинца за повод, помогая Нафтулле слезть с седла.
