В Бальзам Авиценны влекутся духом унывные королевские брачные кровопролития и заботы о покойной сокровищах. Махмуд, затерявшийся в своем дворце Газни, теперь погружен в невероятную боль после жестокого побоев от любимой дамы. Эта книга кипит страстями и трагизмом жизни султана....
Это была сущая правда: за подобную новость Балтай мог рассчитывать на хорошую награду, обстоятельства просто заставят Масымхана стать щедрым.
– Почему ты не хочешь сделать это сам? – простодушно удивился старый табуншик.
– У меня другие заботы, – хитро усмехнулся лжекупец. – Не сомневайся, поезжай к Масымхану, я не обманываю тебя.
Балтай сдвинул набок драную войлочную шапку и грязными ногтями поскреб в затылке. Отправить к хозяину кого-нибудь из сыновей, помогавших ему пасти табуны, или сделать все самому? Пожалуй, лучше самому.
Нафтулла с ехидной улыбкой наблюдал за стариком: все сомнения отражались на лице табунщика, как в зеркале, и без особого усилия лжекупец мог прочесть каждую мысль Балтая. Тот был человеком его мира, ясным и понятным. Да и сам Масымхан – пусть он богат и знатен, пусть у него множество лошадей и овец и юрта устлана коврами, а вход в нее охраняют вооруженные нукеры, но он тоже прост и понятен Нафтулле.
"И тут Нафтулла привстал с кошмы и от волнения чуть не расплескал кумыс из пиалы: как он раньше не догадался? Облезлый ишак, вообразивший себя мудрецом! Зачем искать внешнее сходство между Миртом и русским офицером, зачем сравнивать их лица и одежду, коней и оружие? Все это ничего не значит – их роднит совсем иное! Русский пришел с далекого загадочного севера, он появился из чужого, непонятного для Нафтуллы мира словно некий дух, вырвавшийся из потусторонних царств.
– Что с тобой? – встревожился Балтай.
– Ничего, – небрежно махнул рукой лжекупец.
